Дверинда
Шрифт:
– Отдайте мне сына, – глухо сказала Ксения – Он вышел через этот ваш экран и пропал.
– Хорошо, сейчас мы с вами во всем разберемся, – лоцман ласково обнял Ксению за плечи, – и мы немедленно вам поможем. Ваш экранчик, скорее всего, не выдержал нагрузки и сгорел. Но у нас есть большой экран, довольно сильный. Вы ведь догадались, как им пользуются, правда? И что-то рассказали сыну?
– Что же я, совсем с ума сошла?! – возмутилась Ксения.
– Но в какой-то форме он все же получил информацию, – спокойно возразил лоцман
Путаясь, сбиваясь, нервничая, Ксения рассказала про фею Дверинду.
Десантники зашумели. Мысль о том, что мальчик, невзирая на маломощность экрана, угодил куда-то в дебри мировой истории, осенила их всех одновременно. И всем эта мысль понравилась – уж тут-то они могли помочь вполне профессионально.
– Надо связаться с художниками по костюмам! Это же позднее средневековье, последние крестовые походы!
– Высокие колпаки бабы носили в Столетнюю войну, балда! Я был при Креси и Азенкуре, я точно помню!
– Раздвоенные такие колпачки с вуалью и пояс под самой грудью они носили! Я тоже был при Креси, а потом при королевском дворе, когда Бодрикур привез туда Жанну д'Арк!
– Потише, пожалуйста, – попросил лоцман. – В этом нет надобности. Мы поступим проще.
Он повернулся к Ксении.
– Пойдем. Я думаю, капитан пустит вас к экрану. Случай исключительный… И вы возьмете за ориентир сына. Вот и все.
– Уже пробовала, не получилось…
– Получится. Экран мощный, он хронокамеры обслуживает.
Когда капитан самолично отвел Ксению в переходную камеру, где стоял блок с экраном, она растерялась. Перед ней была дверь, за которой, несомненно, ждал Мишка, сзади стояли боцман Гангрена, лоцман Бром, прочие десантники, а она взялась за черную отполированную ручку серебряной двери и застыла в нерешительности. Лоцман положил ей руку на плечо и осторожно подтолкнул вперед.
Ксения увидела лицо сына и толкнула дверь. Сына не было. Было вот что.
Перламутровая какая-то трава с черными прожилками. Из травы – кусты с голубоватыми листьями и мелкими черными ягодами. За кустами – деревья в синей пушистой листве. И бледно-фиолетовое небо.
Ксения шагнула туда, в траву. И тут ветви куста шевельнулись и сложились в силуэт высокой стройной женщины. Еще мгновение, и силуэт заполнился деталями – поясом под грудью, каймой по подолу. И, наконец, возникло лицо – по земным понятиям, смертельно бледное, даже прозрачное, но фантастически красивое.
Это строгое лицо неподвижностью своей испугало Ксению. Она едва шевельнула рукой, готовясь протянуть эту руку к незнакомке, и тут женщина едва заметно покачала головой. Ксения приоткрыла было рот, чтобы позвать сына, но тут уже незнакомка протянула руку к ней – ладонью вперед, отталкивая.
Прикосновения Ксения не ощутила, но волна неземного воздуха, пронизанного искрами, пошла от руки и вынесла Ксению в переходную камеру. Дверь
– Ты, это… плакать-то зачем? – боцман шумно вздохнул – Дура ты, дура… Найдем мальчишку, не реви. Не реви, слышишь?
Десантники мрачно смотрели на экран. А с экрана второй помощник капитана сурово втолковывал им ситуацию. Ксения сидела в углу и уже не плакала. На смену бурной активности, загнавшей ее вообще непонятно куда, пришло безнадежное отупение. Она понимала, что именно так и умирают.
Рядом с ней стоял лоцман Бром и время от времени гладил ее по плечу. А боцман Гангрена, слушая, какие научные истины вещает человек с экрана, понемногу пятился и вообще съеживался.
– Я уже не говорю о том, что десант перестал подчиняться какой бы то ни было дисциплине! – гремело с экрана – И если до сих пор руководство института смотрело сквозь пальцы на пребывание в составе отряда посторонних, то теперь настало время навести на корабле порядок!
Все посмотрели на боцмана Гангрену. Боцман виновато развел руками.
– В нашем распоряжении полчаса реального времени. Отправить посторонних туда, где вы их взяли. Вынуть сломанный экран из дверного замка. Дежурный!
– Я! – вперед вышел пожилой лысый десантник в штанах-буфах и воротнике-колесе. Больше на нем ничего не было, и второй помощник воззрился на него с брезгливым изумлением.
– Возьмете у профессора Клемана код большого экрана. По выполнении доложить.
И тут включился соседний экран. На нем появилось сухое, в крупных и острых, словно наведенных бритвой, морщинах лицо – лицо совершенно неукротимое, с бешеным белым блеском ультрамариновых глаз и светящимися седыми кудрями до плеч.
– Когда решают проблемы десанта, неплохо бы пригласить и командира! – негромко сказал этот удивительный человек – Отряд, тихо… Докладывает дежурный.
– Мы уже в курсе, – начал было второй помощник.
– Я не в курсе.
К экрану вывели Ксению, и дежурный с чувством описал ее появление в кают-компании.
Десантники с немым обожанием таращились на командира. Командир кое-что переспросил, но по его лицу трудно было понять, что он думает обо всей этой истории, и тем более – какое может принять решение.
Началась перепалка между двумя экранами, причем второй помощник воззвал к уставу, а командир десанта небрежно спросил: «А что такое устав?». И оба экрана одновременно отключились.
– Да, наделали вы нам переполоху, мадам, – сказал лоцман Бром. – Теперь нам все наши грехи припомнят, до седьмого колена.
– И даже до пяток, – усугубил боцман Гангрена.
– Я вас попросил бы, боцман… – проворчал Бром. Десантники все еще смотрели на погасшие экраны.
– Битва гигантов! – мотнув головой в их сторону, сказал один.