Двигатели Бога
Шрифт:
– Можно еще кое-что попробовать, – предложила Хатч. – Может быть, наши кубики сработали слишком хорошо. Мы можем взорвать их. Вытащить наживку из воды.
Анджела покачала головой.
– Думаю, что теперь это не играет роли. Слишком поздно. Штуковина прилетит за обедом независимо от наших дальнейших действий.
Самая внешняя луна системы вращалась по орбите вокруг газового гиганта на расстоянии восемнадцати миллионов километров. Это был просто кусок скалы бочкообразной формы площадью не больше Вашингтона. Обычный булыжник, поцарапанный и избитый. Человек, ведущий наблюдения с северного полушария этой
30
Они смотрели, как поднимается дракон – массивный облачный вал, непрерывно увеличивающийся в размерах и заражающий все вокруг. Его щупальца и выросты тянулись к ним с восточного края горизонта.
Камеры вели съемку в оптическом, инфракрасном и рентгеновском диапазонах. Работали сенсоры ближнего радиуса. Это было произведение искусства, но Хатч с сожалением думала, что оно долго не продержится после того, как начнется самое интересное.
Они выбрали три точки, каждая на расстоянии полукилометра от мишени. Две точки находились на возвышенности. Камеры установили в самодельные корпуса и привинтили ко льду. Одна камера должна наблюдать за приближением дракона, остальные – снимать зону мишени.
Закончив установку, они проверили аппаратуру, подключили источники питания и протестировали работу камер из кабины шаттла. Потом все направились под купола на обед. Ели индейку. «Здоровая еда, – подумала Хатч. – Поддерживает моральный дух».
Они распили пару бутылок шабри и обменивались шутками о погоде.
Аппетит у всех был неважный. В мире, который потерял связь с реальностью, трудно увлечься поеданием сэндвичей с индейкой. Теперь все казалось возможным.
Давно, когда Хатч было всего девять лет, она пошла с отцом посмотреть иллюзиониста Майкла Пэриша. В тот вечер было много плавающих шкафов и распиливаемых пополам людей. И еще черный ящик, из которого появлялись голуби, кролики и платки нескончаемой чередой. Присцилла Хаткинс пыталась понять методы фокусника, но он ее изумлял снова и снова. И, хотя она знала, что все это фокусы, что волшебство не настоящее, тем не менее она потеряла связь с физическим миром и в какой-то момент невозможное стало возможным.
Теперь она чувствовала то же самое.
После обеда она вышла наружу и села на снег. Ей хотелось окунуться во враждебный мир, как будто он мог раскрыть ей спрятанные секреты и отдать ей частичку себя – ту часть очарования, которая поможет им снова наладить взаимопонимание. Казалось, что этот мир был кем-то создан специально для Хатч и ее товарищей и ждал миллионы похожих друг на друга лет только ради этого момента.
Через некоторое время остальные присоединились к ней. Они шли по своим делам, но, проходя мимо нее, приостанавливались, чтобы посмотреть на яркое сияние на востоке.
С «Эшли» продолжали поступать данные по дракону, который быстро приближался и становился реальностью. Драфтс запаниковал и стал терять профессиональный взгляд на вещи. Он настаивал на том, чтобы они улетели с поверхности на шаттле. Жанет, которая, вероятно, слишком хорошо
Через некоторое время они поднялись и пошли к шаттлу, увязая в снегу. Они сняли с шаттла ATL1600 и занесли его под купол. Конечно, это его не спасет, когда с неба обрушится огонь.
Потом они стали собираться.
– Я думаю, не стоит ждать завтрашнего дня, – сказала Анджела. – Мне было бы спокойнее, если бы мы улетели сегодня вечером.
– Условия здесь лучше, – сказал Карсон. – Нет никаких причин, чтобы лишний день корчиться в шаттле. – Он вошел внутрь и вернулся с бутылкой шабри. В качестве доказательства.
Итак, они находились под дамокловым мечом и спорили о том, где будет безопаснее в момент столкновения – в воздухе или на поверхности. И не паранойя ли это – считать, что за ними охотится космический объект. («Не за нами», – говорил каждый из них в той или иной форме. «Он заметил холмы и целится именно в них».) Изменит ли объект курс и погонится ли за ними, если они начнут убегать от него? За ними, послав к черту холмы. Через некоторое время, несмотря на напряжение, глаза у Хатч стали слипаться. Никто в эту ночь не спал в кровати. Все уснули в гостиной, растянувшись на стульях.
Хатч казалось, что она просыпалась каждые десять минут. И она решила, что, если ей придется снова испытать что-нибудь подобное (а ей придется, но это уже другая история), она, видит Бог, при первом же намеке на необычные обстоятельства немедленно покинет опасное место.
Примерно около пяти утра она почувствовала запах кофе. Анджела держала в руках чашку.
– Привет, – сказала Хатч.
Дракон висел в небе злобным расплывчатым пятном.
– Я буду счастлива, – сказала Анджела, – когда мы уберемся отсюда.
Вокруг солнца сияло гало, над равниной висел густой туман. На юго-западе сквозь облака просвечивал полумесяц.
Когда Анджела и Хатч вышли с сумками наружу, на земле лежал свежий снег. В воздухе кружились редкие снежинки.
– Становится грустно, – сказала Анджела, – когда подумаешь, что назревает такое событие космического масштаба, а нам приходится прятаться по другую сторону планеты.
Хатч забралась в шаттл.
– Я полагаю, что можно остаться, если вы настаиваете, – сказала она.
– Нет, я не это имела в виду. – Анджела передала свои вещи, заняла место у пульта управления и проверила аппаратуру по предстартовому списку. – Но мне хотелось бы иметь корабль, чтобы мы могли расположиться неподалеку и посмотреть на пожар. – Хатч включила прибор связи и поймала телесигнал с «Эшли». Дракон мерцал в небе. Изображение ухудшилось, потому что корабль был на большом расстоянии от них и продолжал удаляться.
Анджела подумала, что тело дракона, следующее за головой, должно быть, больше миллиона километров в длину. Но разум все равно воспринимал его как облако. Зловещая грозовая туча, утробно ворчащая, колышущаяся и сверкающая. И все же всего лишь туча. Она попыталась представить такую же над Храмом Ветров. Что могла сделать с этой гарпией технически неразвитая раса? Потом она подумала о Создателях Монументов. Зачем они наслали ее на несчастных людей? И оставили свою надпись как насмешку. Прощайте и удачи вам. Ищите нас по свету глаза Хоргона.