Двое из будущего. 1901-...
Шрифт:
— Ну а что? Кто тебе еще такую синему сделает? Он прав — более некому. Теперь, после того что мы увидели, всем понятно, что у остальных получается гораздо хуже, — утвердительно ответила она на возмущенный возглас сына. И снова ко мне. — Ну что, господин Рыбалко, что вы скажете на то, чтобы стать нашим личным…. Как называется то, чем вы занимаетесь?
— Операторское искусство, Ваше Императорское Величество, — подсказал я. — А человека, что сидит за камерой называют просто — «оператор».
— Ну, так что?
— Я и мечтать об этом не мог, Ваше Императорское Величество. Моя кинокомпания с удовольствием станет снимать все ваши торжества. И с великим прилежанием.
Мария Федоровна, получив мой ответ, вопросительно посмотрела
— Думаю, мы закончили, — а затем, подав руку супруге, степенно двинулся на выход. Следом за ним пошли и остальные. Одна лишь Мария Федоровна с подругой остались. И вот, когда зал окончательно опустел, она подошла ко мне.
— Не переживайте, господин Рыбалко, — улыбнувшись, сказала она. — Скоро Император даст свой ответ. И не волнуйтесь вы так сильно, на вас лица нет.
Я сглотнул слюну — неужели так заметно мое волнение?
— Ваше Императорское Величество, — снова сказал я, — простите мне мою дерзость, но у меня есть предложение.
— Я слушаю, — благосклонно кивнула она.
— Я понимаю, это будет большой наглостью, предлагать Императору такое. Ведь фильм был заказан только для семейного просмотра. Но, вы сами видите, что получилось. Можно без ложной скромности сказать, что моя кинокомпания сотворила шедевр, настоящее произведение искусства. И скрывать такое от людей было бы…, - и вот тут я чуть не брякнул «преступно», но вовремя прикусил язык. Потом решил заменить неудачное слово на другое, но не успел — вдовствующая императрица меня опередила:
— «Не очень разумно», да, я согласна. И что же вы предлагаете?
— Показать фильм народу. Выпустить его в прокат. Полагаю, что таким действием мы сможем показать людям, что императору не чужды простые радости и это увеличит любовь подданных. И этот фильм сделает императора ближе к народу.
Мария Федоровна склонил задумчиво голову. Сделала несколько коротких шагов в сторону, вернулась. Переглянулась с подругой.
— Господин Рыбалко, мне не кажется, что это хорошая идея. Все-таки, синема сделана по просьбе моего сына и предназначается только для просмотра в узком семейном кругу. Нет, определенно нет, это ему не понравится. Хотя ваша идея очень хороша. И мы подумаем, как можно будет сделать.
— Если вы так считаете, — только и оставалось мне подчиниться решению. Хотя жаль, я ведь действительно думал, что лучше бы это мое творение выпустить на большие экраны. И денежку можно дополнительно заработать и народу продемонстрировать, чем дышит их государь. Все-таки кино будет поэффективнее газет и журналов.
— Да…. Что ж, господин Рыбалко, благодарю вас за вашу работу, — сказала она, когда решила что удовлетворила свой интерес. И, плавно развернувшись, двинулась на выход. За ней же последовала и ее подруга.
Что ж, пора и мне собираться. Моя миссия выполнена, делать здесь мне более нечего. Для первого раза я засветился весьма неплохо. И хоть император по неведомой мне причине проигнорировал меня, но зато его мать целиком восполнила этот пробел. Я не помню по своей истории, какое влияние она оказывала на сына во время его правления, но вот сейчас, в данный момент, по-моему, получилось довольно неплохо. И хоть не так как я ожидал, но все же. Проникнуть во двор Романовых — это дорогого стоило. И вот, собирая аппаратуру, грузя ее на телегу и неспешно отвозя в павильоны, я снова задумался о своей роли в эту эпоху. Когда-то мы с Мишкой, использую свои знания, решили поменять историю. Мы решили не допустить кровопролитной гражданской войны. И лучшим способом сделать это, мы посчитали активно вмешаться в возню большевиков. Решили, пускай уж случится февральская революция, пускай смещают с трона Романова. Но вот октябрьскую фиг мы допустим…. Так
Дома меня ждали с великим нетерпением. Едва только переступил порог, как на меня набросилась моя Маришка, да мой друг с Анной Павловной:
— Ну что там, как? Рассказывай!
И я рассказал. За плотным ужином с дымящимся и ворчащим самоваром. Подробно. И про показ фильма и про непонятное поведение Николая и про интерес его матушки. Это произвело большое впечатление на слушающих женщин. А Мишка лишь озадаченно почесал щетину на подбородке. А чуть позже, когда первый интерес был удовлетворен и мы смогли остаться с другом одни, я смог с ним посоветоваться по поводу наших стратегических планов.
— Ну и как будем менять историю? На чью сторону становиться? — спросил я его, после того как разложил на блюдечке свое видение картины.
Мишка думал недолго. Хлебнув из стакана остывшего чая, он пожал плечами и легкомысленно сообщил:
— А не все ли равно? Наша цель какая? Не допустить гражданской войны. Не сделать так, чтобы брат пошел на брата. А с какой стороны это болото мы будем обходить, честно признаться, мне все равно. Получится через дом Романовых — хорошо, не получится — пойдем через Временное Правительство. Времени вагон — ситуация еще десять раз поменяется. Но одно я знаю точно — Ленина с его большевиками к власти я допускать не желаю. Пусть лучше Керенский с его временным бардаком будут, чем их красный террор.
— Керенский — болтун, — возразил я. — Ему в актеры нужно, а не в политику. Тот бардак, что он возглавит, мог бы продолжаться и три года и пять, и десять лет. Не думаю, что Временное Правительство хороший вариант. И кстати, в те времена, насколько я помню, было двоевластие.
— Петросовет? — напрягши память, выдал Мишка.
— Не помню, — четно сознался я. — Но было там все не так просто.
— Будет видно — разберемся. До этого времени еще пятнадцать лет, а Керенский еще даже в политику не пришел. Кстати, надобно его подцепить на самом взлете, завести с ним дружбу. Полезное будет знакомство.
Я кивнул. Дело и вправду полезное — не повредит. И по поводу большевиков я был с другом согласен — я тоже не желал их прихода во власть. Пусть у меня и было счастливое детство, пришедшееся на закат эпохи Советского Союза, которое я вспоминаю с радостью, а все равно — столько людей было загублено. И эта гражданская война, унесшая не один миллион живых душ. Да и сбежавших от красного террора было немало. Так что план остается прежний — не допустить ко власти большевиков. Кстати, тем же вечером мы еще раз обсудили вариант, чтобы просто физически устранить Ленина, Троцкого, Бухарина и остальных. Заманчиво, конечно, одним махом перерубить этот гордиев узел, но мы от него отказались. Все-таки мы не душегубы, будем стремиться воздействовать более гуманными способами. Будем препятствовать их работе, компрометировать, сдавать полиции…, в общем все что только можно представить. Хотя проскальзывал и такой вариант как попытаться с ними договориться — попытаться склонить в нужную нам сторону. Но потом сами себе честно и ответили — сделать подобное невозможно. Что Ленин, что Троцкий, что Бухарин были очень уж увлечены идеей революции — разрушить все до основания. И потому на вариант физического устранения мы все же сможем пойти, но только лишь в крайнем случае. Так мы решили с большевиками. А что касается февральской революции, быть ей или не быть, мы еще не придумали. Не определились со своими симпатиями, не разобрались в закулисных играх. Время покажет.