Двое
Шрифт:
Комната оказывается спальней. Как и везде, в ней тоже много пространства и света, а еще есть огромная кровать с высоким подголовником. Хозяин квартиры, прислонившись бёдрами к комоду, разговаривает по телефону. Белоснежная рубашка выправлена из брюк и расстёгнута на несколько пуговиц.
Заметив моё появление, Булат фокусируется взглядом на мне, ощупывает с ног до головы. Его бровь едва заметно дёргается вверх, глаза сужаются.
– По телефону о таких вещах говорить не стоит, Газиз. Давай завтра
Он кладет телефон на комод, выпрямляется. От пристальности его взгляда мне становится неуютно, а еще возникает желание спрятать ступни, чтобы он не видел ссадин.
– Так гораздо лучше, – негромко резюмирует он.
Скорее всего, это комплимент, но он совсем меня не радует. Наверное, потому что в его голосе нет ни теплоты, ни восхищения.
– Подойди.
Мне снова хочется ему возразить и сказать, чтобы подошёл сам, но я себя одёргиваю. С ним нужно быть умнее и действовать по-другому. Если уж противостоять, то не в мелочах, а ради чего-то действительно стоящего.
Пока я шаг за шагом сокращаю расстояние между нами, напоминаю себе, что не он один в этой комнате имеет власть. У него есть ко мне интерес, мне нужно помнить об этом и не продешевить.
Я останавливаюсь в метре от него, смотрю ему в глаза. Они у него красивые: глубокого кофейного цвета, а еще я никогда не видела таких темных густых ресниц.
Булат молча обводит взглядом моё лицо: лоб, брови, нос, губы. Мне не за что переживать. Кожа у меня идеальная без пудры и тональников.
– Разденься, – коротко требует он, не сводя с меня глаз.
Я накрываю пояс халата ладонью и щурюсь. Пришло время делать ход.
– Если ты хочешь со мной переспать, мне нужны гарантии того, что завтра ты не выкинешь меня на улицу. Предлагаю тебе заключить договор прямо сейчас. Я отдаю тебе себя в пользование, а ты обеспечиваешь меня жильём и деньгами, – я раздвигаю губы в улыбке и понижаю голос до соблазнительной тональности. – Обещаю, я буду очень послушной девочкой.
От услышанного его лицо почти не меняется, разве что взгляд становится жёстче.
– Я сказал: «разденься».
Я крепче вцепляюсь в тряпичный узел, не зная, как поступить. Я хочу быть уверена, что всё затеяла не зря. Готова выполнять его приказы, зная, что оно того будет стоить. Если я сейчас легко сдамся, то это будет означать безоговорочно принять его превосходство. Он еще меня не купил.
– Сначала мне нужны гарантии, – говорю тихо, но твёрдо.
Вместо ответа Булат небрежно сбрасывает мою кисть с пояса, резко дёргает. Я вздрагиваю, когда полы халата распадаются, обнажая кожу. Хочется закрыться и отступить, но я не собираюсь показывать ему слабость.
– Снимай.
Я вытягиваюсь струной, задираю подбородок и, по очереди дернув плечами, высвобождаюсь
Его взгляд будто нехотя сползает с моего лица, скользит по шее, ключицам, замедляется на груди. Кожа покрывается ознобом, стягивает соски. Волнение достигает максимума, и чтобы как-то его замаскировать, я втыкаю руки в бока и принимаю расслабленную позу:
– Ну и как? Нравится?
Булат не реагирует на сказанное, продолжая исследовать мои ноги, лобок, живот. Наверное, это к лучшему. Так он будет больше меня хотеть.
– Грудь настоящая? – наконец, спрашивает он, и в его тоне режутся новые ноты: вибрирующие и хриплые.
А вот это уже точно комплимент. Хорошо.
– Силикона нет, если ты об этом, – говорю с ироничной усмешкой. – И губы у меня тоже свои. Теперь, раз уж ты все разглядел, можем перейти к договорённости…
– Ты здесь не диктуешь условия.
Я дёргаюсь, когда его жёсткие ладони ложатся мне на талию и, развернув, толкают животом к комоду. Дыхание сбивается, пульс начинает молотить в утроенном режиме. Широко распахнув глаза, я разглядываю матовую поверхность стены, пытаясь справиться с дрожью. Так не должно быть. Мы ещё ни о чём не договорились.
Звуки за спиной сменяются один за другим: звон пряжки ремня, шорох расстегиваемой молнии, шелест фольги. И внезапно ко мне приходит осознание, что я ничего не контролирую, и что любая моя попытка манипулировать будет высмеяна и уничтожена.
– Ноги шире поставь, – рука Булата обхватывает мой живот, коротко дёргает вверх, фиксирует.
Я делаю, как он потребовал, и с силой впиваюсь пальцами в края комода. Бравада, которая ещё минуту назад ощущалась правильной и уместной, сейчас кажется мне смехотворной. Что я могу противопоставить ему? Он на своей территории и явно не привык к отказу. И я сама его выбрала, потому что он сильнее и опаснее Марата. Можно завизжать, отвесить ему пощёчину, и тогда он выставит меня за дверь. А я этого не хочу.
На короткое мгновение я чувствую в себе его пальцы. Они входят в меня коротким резким движением и также быстро выходят.
– Не напрягайся, – негромко советует Булат.
Я вздрагиваю, когда ощущаю что-то теплое и влажное, стекающее по коже ягодиц. Сердце начинает грохотать так, что проламывает грудную клетку. Зачем он плюнул?
Скользкий и твёрдый орган упирается мне во влагалище. Я дышу глубже, уговаривая себя не бояться. Ничего страшного не происходит. Все через это проходили. Давление усиливается, становится нестерпимым, и в следующее мгновение живот окольцовывает резкая боль. Я взвизгиваю, скребу ногтями по бездушному дереву, щекам становится мокро и горячо.