Двое

Милн Алан Александр

Что можно на это ответить? Он думает:

Если муж терпеть не может жену, он ответит самым ледяным тоном: “Да, разумеется”.

Если муж любит жену, он радостно скажет: “Да, но только ты пойдешь со мною. Ладно?”

– Ты идешь в театр, дорогой?

– Да, разумеется, – отвечает Реджинальд самым ледяным тоном.

II

Реджинальд выходит из дома, а Сильвия занимается своими делами. Прежде всего нужно написать несколько писем, заплатить по нескольким счетам. Затем отправиться к миссис Стоукер.

Миссис Стоукер любит миссис Уэллард и считает ее самым красивым созданием, когда-либо переступавшим порог ее кухни. К тому же

это Приличная Женщина, из тех, кто не злоупотребляет помадой и не занимается пустою болтовней. Они приветствуют друг друга улыбками и начинают обсуждать дневное меню, Сильвия – опершись о кухонный стол, миссис Стоукер – приставив к животу грифельную дощечку, на которой записывает названия блюд. Они приходят к согласию относительно того, как следует кормить мистера Уэлларда, но расходятся во мнениях относительно питания миссис Уэллард.

– Разве это обед? – мрачно произносит миссис Стоукер. – Вот мое мнение: хорошая еда еще никому не повредила.

– Мне никогда не хочется плотно обедать, – отвечает Сильвия.

– Вы и на завтрак съедаете не больше воробья, – замечает миссис Стоукер, – обыкновенного воробья. Но, по правде говоря, выглядите вы прекрасно.

Сильвия начинает рассказывать о вчерашней премьере. Миссис Стоукер в жизни не переступала порога театра. Ее отец порвал с театром в один прекрасный вечер, когда, вернувшись домой слегка навеселе, с радостью обнаружил, что жена покинула его ради дрессировщика слонов, который выступал с номером в местном мюзик-холле. Но его мужская гордость была задета. Выследить беглецов, путешествующих в компании трех слонов, не составило труда, и погоня мистера Багсуэрти увенчалась успехом, чего нельзя было сказать о попытке покарать соблазнителя. Он вернулся домой с предубеждением против любого рода публичных представлений, повторяя с горечью: “Фигляры!” По каким-то причинам это слово нравилось ему больше, чем любая брань. “Фигляры, – бормотал он, прикладывая мокрую губку к подбитому глазу, – фигляры, да и только”. С тех пор он не переставал предостерегать дочь от какого бы то ни было общения с фиглярами. “Компания фигляров, – мрачно повторял мистер Багсуэрти, когда они с дочерью проходили мимо ярко освещенного здания. – Все они фигляры, вместе со своими слонами”. И мистер Стоукер, когда пришел его черед выслушать символ веры мистера Багсуэрти, продемонстрировал свое полное с ним согласие. “Все в порядке, малышка, – сказал он. – Не станем тратить деньги на такого рода глупости. Вспомни про Рим. Panem et circenses [14] и все прочее, понимаешь? Верно, Багс?” Мистер Багсуэрти, который явно не был в восторге от того, что будущий зять, пусть даже и сведущий в греческом, называет его Багсом, сказал только “А!” с видом человека, добавившего важное примечание к научной работе.

14

Хлеба и зрелищ (лат.).

Но за время вдовства кругозор миссис Стоукер несколько расширился. Она по-прежнему считала, что показываться в коротеньких юбочках перед толпою зрителей грешно, но пока ее хозяйка не требовала от нее ничего подобного, она принимала как должное, что хозяева смотрят спектакли, и даже не возражала против того, что горничная тоже бывает в театре (хотя лучше бы не бывала), при условии, что она искупает это прилежной работой. Иногда миссис Стоукер хотелось бы вернуться к прежней ограниченности кругозора. Например, когда один маляр, любитель порассуждать, сказал: “Посмотрите хотя бы на Шекспира”, и она посмотрела. Но театральные сплетни она просто обожала.

– Должно быть, вы получили большое удовольствие, мадам, – сказала она Сильвии. – Интересно, был ли там сэр Эдгар Бейнс.

Уж наверное был.

– Я незнакома с ним, – отвечала Сильвия. – Кто это?

– Сэр Эдгар Бейнс, баронет? Очень известный человек. И большой друг миссис Карстэрс. Сколько раз он обедал у нас. Да и ужинал. Наверняка он там был.

– Возможно, лорд Ормсби показывал мне его. Там было столько народу, что я просто не запомнила всех.

– Ну конечно, он был там, и его светлость знаком с ним, я уверена.

– Лорд Ормсби сказал, что знаком с миссис Карстэрс. Он когда-нибудь здесь обедал?

– Его светлость? Нет, мадам. – Миссис Стоукер слегка поджала губу.

Сильвия уже собиралась перейти к другой теме, как вдруг зазвонил телефон.

– Простите, мадам. – И затем: – Какой-то мистер Беллами, во всяком случае, фамилия похожая, – сказала миссис Стоукер, положив трубку рядом с аппаратом. – Наверное, вам будет удобнее разговаривать наверху.

– По-моему, я незнакома... Вы уверены, что это меня?

– Он просил миссис Уэллард.

Сильвия поднимается в спальню, берет трубку и усаживается.

– Алло!

– Это миссис Уэллард?

– Да.

– Говорит мистер Фондеверил. Не знаю, помните ли вы меня. Мы с вами виделись...

– Да, конечно, помню! А мне назвали вас Беллами!

– Наверное, мне следует назваться полным именем. Джон Фондеверил. Как любят говорить в клубах, да вы наверняка слышали: “Всегда здоров, всегда готов, Джон Фондеверил”. – Он рассмеялся и в ответ услышал смех на другом конце провода. – Миссис Уэллард, не могли бы вы сегодня со мной пообедать?

На другом конце провода в нерешительности молчали. Может быть, Сильвия раздумывает, какова его репутация в отношении женщин? И как реагируют мужья, узнав, что их жены обедали с мистером Фондеверилом?

– С огромным удовольствием.

– Вы очень любезны. Вас устроит “Плющ”? Там прекрасно делают Sole Veronique [15] . Или вы предпочитаете другой...

– Нет, я приду с удовольствием. Спасибо.

– Тогда, скажем, в четверть второго? – Раздался легкий щелчок, как будто там решили для верности взглянуть на золотые часы с дарственной надписью на крышке. Несомненно, четверть второго вполне подходящее время.

15

Камбала с виноградом (франц.).

– В четверть второго. Чудесно.

– Тогда до четверти второго, в “Плюще”. Au revoir.

– До свидания.

Мистер Фондеверил также был в “Паласе” и, увидев своего зятя рядом с прелестной миссис Уэллард, вспомнил, что ему говорила дочь несколько недель назад. Если она тогда беспокоилась из-за Боба, то сейчас, должно быть, беспокоится еще больше. Он решил, что должен Сделать Что-то. Тонкий дипломатический ход. Поговорить с Уэллардом? Тогда обнаружится характер зятя, и больше нельзя будет делать вид, что ничего не знаешь о нем. Может быть, тактично побеседовать с миссис Уэллард? Не утверждая, не обвиняя, в самых общих чертах поговорить с ней об Осторожности, о Добром Имени и о Сокровищах Женщины в манере Умудренного Государственного Мужа. Скажем, за обедом, за бокалом доброго вина.

Вот он в ресторане, ждет ее. Склоняется над ее рукой, как, и он надеется, что она чувствует это, он (а может быть, не он, а кто-то другой) склонялся над рукою Королевы в те времена, когда даже у молодых людей хватало досуга, чтоб быть учтивыми и обходительными. Он повел ее к столу, как в свое время вел леди Рэндольф Черчилль к ее креслу на концерте Мелбы в “Ковент-Гардене”. Они сели рядом.

– Я заказал устрицы, – сказал он. – И, если вы не против, предложил бы Sole Veronique. Чего бы вам хотелось еще, миссис Уэллард?