Дворец Грез
Шрифт:
– Но от кого? – спросил Гилберт.
– Понятия не имею. От другого заключенного, или призрака из Завтрашней Жизни, или от самого дворца… Может быть от кого угодно.
– Кто бы ни написал это, он, наверное, считает, что мы разберем его абракадабру, – фыркнул лягух. – Так-то смысла тут ноль.
В коридоре появилась правдоимица с клеткой в руках. Болка-дур открыл дверь
– Ты как? – спросил Элдвин у Скайлар. Сойка молчала.
– Ты как раз вовремя, между прочим, – продолжил кот. – Кажется, тут кто-то пытается нам что-то сказать.
Но сойка по-прежнему не издала ни звука.
– Ну же, Скайлар, посмотри, что тут, на полу, – уже слегка нетерпеливо мяукнул Элдвин. – Здесь надпись на каком-то чужом языке.
– Да что это с ней? – вмешался Гилберт.
Прямо у них на глазах сойка исчезла.
Не успели Элдвин с Гилбертом сообразить, что к чему, как Скайлар вылетела из клетки на стене и закружилась возле двери камеры. Значит, сойка просто провела их! Затейливая получилась иллюзия. А настоящая Скайлар все это время сидела в клетке.
– Нам надо спешить, – сказала она. – Тюремщик скоро вернется.
– А как ты собираешься нас вытащить? – осведомился Гилберт. – Единственный ключ-то у тюремщика.
– Не единственный, – пробормотала сойка. Скайлар взметнула крылья и устремила взгляд на скважину.
– Что ты делаешь? – удивился Элдвин.
– Помните, что сделала Хепзиба в Животском каньоне? – ответила Скайлар. – Самые могущественные птицы из Подгорья могут творить иллюзии такой силы, что они на миг становятся осязаемыми.
– Но, помнится, там что-то было насчет пятиперых мастеров иллюзий, разве нет? – уточнил Гилберт.
– Так я же тренировалась. А теперь тихо – мне нужно найти точку равновесия.
Скайлар сосредоточилась, и ключ начал обретать форму. Элдвин глазам своим не верил. Ключ вставился в скважину и повернулся. Дверь камеры распахнулась.
– Погоди, – сказал Элдвин. – Пока мы не ушли, нам надо тебе кое-что показать. Послание на полу нашей камеры. Оно просто появилось из ниоткуда.
Скайлар опустила взгляд и прочитала вслух странные слова.
– Все, уходим, – скомандовала она. – Я запомнила послание. Потом расшифруем, а сейчас бегом отсюда.
И троица понеслась к наружной двери. А все остальные обитатели темницы приникли к решеткам камер и устроили невообразимый галдеж.
– Выпустите и нас! – вопил беззубый дядька с оспинами на лице.
– Мне тут не место! – вторил ему эльфийский пират.
– Я вам пригожусь, – шипела огненная змея. Прутья в решетке ее камеры были очень плотно пригнаны друг к другу, чтобы пленница не ускользнула.
– Ты же не уйдешь без нас, правда, брат? – взывала к Элдвину росомаха.
– Никакой я тебе не брат, – огрызнулся кот.
Фамильяры были уже на полпути к спасительной двери, как в нее вломился болка-дур, размахивая утыканной шипами дубинкой.
– А ну заткнули
Он швырнул свою шипастую дубинку, словно топор. Элдвин силой мысли поймал ее в полете и запустил назад, в тюремщика. Дубинка влетела боевым концом болка-дуру прямехонько в лоб. Тюремщик рухнул без чувств, треснувшись головой о решетку одной из камер.
Распахнутая дверь, казалось, обещала скорое спасение, однако не тут-то было. Из-за решетки высунулась морщинистая рука, и ведьма длинным ногтем подцепила застежку на кожаном ошейнике болка-дура. Стянув с шеи тюремщика связку ключей, ведьма отперла свою камеру.
Почуяв вкус свободы, ведьма подбросила связку в воздух и нараспев проверещала:
– Отебрит всечни двере!
И только она произнесла заклинание, ключи сорвались с цепочки, разлетелись в стороны, и каждый устремился к своему замку. А потом все они разом повернулись в скважинах, и освобожденные пленники толпой повалили в коридор. И конечно же, ярость этой толпы немедленно обратилась против бесчувственного болка-дура.
Элдвин замер у двери.
– Скорее, – поторопила Скайлар. – Медлить нельзя. Бежим!
Но не мог же Элдвин вот так бросить тюремщика на растерзание заключенным! Он нашарил взглядом дубинку и, вскинув ее в воздух, завертел вокруг болка-дура, отгоняя нападавших.
Скайлар и Гилберт неохотно принялись помогать.
Внезапно в открытую дверь вбежал десяток стражников. Заключенным тут же стало не до жертвы. Элдвин-то видел, как Скайлар держит крыло, – никакой стражи на самом деле и в помине не было. Он сосредоточился на болка-дуре и, мучительно напрягаясь, поволок его по полу.
В темнице царил полнейший хаос. Ведьма пускала молнии из кончиков пальцев, огненная змея пылала. Элдвин едва не напоролся на клык бородавочника.
Фамильяры тащили болка-дура вслед за собой к открытой двери. Эльфийский пират попытался было проскочить следом, но Гилберт подпрыгнул и ударил его, и тот, пошатываясь, отступил. Элдвин телекинезом захлопнул дверь и для верности грохнул вниз решетку. Болкадура, так и не пришедшего в себя, оставили лежать под дверью, а троица отправилась дальше.
Из темницы они успешно сбежали, но теперь им предстояло выбраться незамеченными из дворца и из города. В мгновение ока фамильяры из героев превратились в изгоев.
Трое из Пророчества стали беглыми преступниками.
4
Икарий
– Этим путем нас вели сюда, – объявила Скайлар, взлетев на вершину лестницы.
– Значит, надо поискать другой, – ответил Элдвин. – Должны быть лестницы, где народу поменьше.
Кот прыжками бросился вдоль коридора, снова проскочив дверь королевской сокровищницы. Главный проход то и дело ветвился, и все коридоры выглядели похожими как две капли воды.