Дворец Грез
Шрифт:
– Это двое из семерых животных, что создали Круг Героев. Теперь они занимают высокий пост. Командуют Сумеречной Стражей, это такой особый отряд из животных и людей. Они охотятся за предателями, что остались еще в нашем честном королевстве, и прямо-таки из-под земли их достают.
Голос Эдны звучал все тише и тише – Элдвин приближался к друзьям.
– А, Элдвин, очень кстати! – обрадовалась мангуста. – Вот ты нас и рассудишь. Смотри: мы недавно натолкнулись на дракона-землероя, он разорил город Глатар в горах на севере.
– Вообще-то, зверюга бойко вертела башкой, ища, кем бы еще поживиться, – уточнил Навид. – Тут-то мой ядовитый залп и подоспел – прямо в голову.
Когда-то эти двое были смертельными врагами, а теперь сделались неразлучными друзьями. Хотя вечное состязание между ними так и не прекратилось.
– Да он уже еле лапы волочил! – фыркнула Марати.
– Скажи это той женщине с малышом, из которой он едва шашлык не сделал!
– Я, пожалуй, воздержусь от судейства, – мяукнул Элдвин. – Может, вам стоит по-дружески разделить славу?
– Да ну, в чем тогда смысл? – Змей смотрел на кота с недоумением: надо же, мол, такую глупость сморозить.
– Дружба дружбой, а почет врозь, – поддержала Навида Марати. – А то получатся вместо одного победителя двое проигравших.
Сверху слетел глаз-шпион и уселся рядом с мангустой. Глаза с крыльями как у летучих мышей – чуть ли не первое, с чем столкнулся Элдвин, очутившись среди волшебников. Но тогда это были шпионы Паксахары. После ее падения крылатые глаза наказывать не стали, а вместо этого поставили на службу королевской страже. Теперь шпионы исполняли свою изначальную задачу: примечать все опасности за воротами Бронзхэвена и поднимать по тревоге защитников королевства.
– Судя по всему, на востоке какая-то заварушка, – сообщила Марати. – Навид, боюсь, нам с тобой пора.
– Сейчас созову Сумеречную Стражу, – кивнул змей.
Кобра и мангуста удалились, но Элдвин не успел заскучать в одиночестве. На другом конце двора он увидел Гилберта – тот сидел на столе и не спускал мечтательного взора с Ануры, оранжевой жабы, еще одной наследницы из Круга Героев. Лягух влюбился без памяти в приносящую удачу жабу, и Анура как будто не возражала против его ухаживаний. Элдвин поспешил к ним.
На столе перед лягухом и жабой лежала потрепанная карта. У Гилберта в перепончатой лапе был гладкий кусок стекла, который лягух прижимал к карте прямо у Бронзхэвена.
– Локус моментулюс, – нараспев произнес он. – Покажи нам, где в Огромии обитают самые сочные мушки.
Гилберт выпустил стекляшку из лапы. Внезапно та задергалась, задрожала, двинулась по карте и замерла рядом со словами «Гряземелье Уренга».
– Хм, никогда не слыхал о таком месте, – сказал Гилберт.
– Зато теперь ты знаешь, куда поехать на каникулы, –
– Если лакомиться мушками вдвоем, они гораздо вкуснее.
– Это что, приглашение? – игриво осведомилась Анура.
– Если ты согласна, то да.
– Что это вы тут делаете? – вмешался Элдвин. – С картой, я имею в виду.
– Я локусирую, – важно отозвался Гилберт. – Это такое особое умение, помогающее добывать знания, я почерпнул его из «Скрижалей прорицания». Морской Оракул сказал, что это умение родственно чтению по воде. Нужна только карта и указующий камень. Ну и природный талант выходить за пределы «здесь и сейчас», разумеется.
– Гилберт, это что же творится? Ты тут сидишь и хвалишься, будто в два счета отыщешь кого угодно! Чего ж ты молчал, когда я сказал тебе, что не нашел Ярдли?
– Ой, правда, не подумал как-то, – смутился лягух. – Не сообразил, что тебе бы от этого полегчало.
– Ну а сейчас-то чего тянуть? – поторопил друга Элдвин.
– Верно!
Гилберт водрузил указующий камень обратно на Бронзхэвен и сосредоточился.
– Локус моментулюс, – произнес он. – Укажи нам путь к мэйденмирской кошке по имени Ярдли.
Гилберт отнял лапы и откинулся назад. Все замерли в ожидании. Кусок стекла задрожал, но так никуда и не двинулся.
– Спроси тогда про колодец Аштерил. Пусть покажет путь туда, – не унимался Элдвин.
– Да-да, сейчас, – кивнул лягух. Он положил лапы на стекло и произнес: – Локус моментулюс. Укажи нам путь к колодцу Аштерил.
Гилберт отпустил указующий камень. Все ждали. Камень затрясся сильнее, чем в первый раз, но снова замер.
Элдвиновы уши, насторожившиеся было от предвкушения разгадки, уныло опустились.
– Прости, дружище, – сочувственно сказал Гилберт. – Мне, наверное, надо еще подучиться.
– А, вот вы где! – прощебетала Скайлар. – Я уже с крыльев сбилась вас искать.
Сойка порхала над котом и лягухом, сжимая в когтях ожерелье.
– Пойдемте, – позвала она. – Я хочу, чтобы мы первыми вручили королеве Лоранелле подарок.
– А что мы ей вручаем? – осведомился Элдвин, разглядывая черную цепочку с висящими на ней жемчужинами. В изменчивом свете парящих в воздухе фонарей они отливали зеленым.
– Это ожерелье, – пояснила Скайлар. – Я сама его сделала. Жемчужины мы собрали в ксилойоне, в устрицветах. Я подумала, будет хорошо, если мы подарим его все втроем.
Скайлар уверенно летела впереди, но тут вымпел, подхваченный внезапным порывом ветра, хлестнул ее по голове. На миг ослепленная, Скайлар потеряла управление, врезалась в вечно-иву и выронила ожерелье. Цепочка скользнула к ближайшей сточной решетке.
– Ой, нет! – завопила Скайлар.
Гилберт ловким прыжком нырнул к ожерелью и ухватил его за миг до того, как украшение навеки исчезло в клоаке. Скайлар выпуталась из бумажного вымпела и повернулась к Ануре: