Дворец
Шрифт:
И император Чжи Гун-ди согласился».
Глава 6
Солнце неторопливо катилось по небосклону и всё больше наливалось красным. Свет становился мягче, и люди вокруг казались краше, моложе и благороднее, пионы благоухали сильнее, и даже еда приобрела новый вкус. А, может быть, эти перемены были навеяны не вечерними лучами, а несколькими чашами крепкого вина?
Ши Хэй убрал свиток в сумку, хотел было развернуть следующий, но тут по ручью приплыл большой деревянный поднос с чашками, в
Точными быстрыми движениями юный торговец снял чашки с подноса и расставил их перед гостями, с некоторой тоской глянул вверх по течению ручья, но больше подносов видно не было. Тогда он вздохнул и печально отпил глоток. Без сладостей чай ему казался лишь горячей водицей.
Мастер предшествующих знаний совсем расслабился, глянул на сидящих вокруг женщин и подумал, что им не хватает лишь яркой краски на лице, украшений и музыкальных инструментов в руках, а так вылитые девицы из весенних домов. Разве что последние чаще смеются и без умолку восхваляют достоинства хозяина пира, кто грубо и безыскусно, а кто — тонко и замысловато. Эти же девушки сидели с задумчивыми лицами и не торопились льстить своему императору.
Наконец одна из них спросила у торговца:
— Господин Джин, но как вы смогли обеспечить защитой столько домов и караванов? Это требует не только денежных вложений, но и немало преданных и обученных людей. Неужели вы узнали о семихвостой до императора Чжи?
Мэйху залпом допил чай, аккуратно стер чаинки с губ и ответил:
— О лисе мы узнали одновременно с именитыми кланами, то есть всего за два года до описываемых мастером Ши событий. Конечно, мы бы не успели подготовиться за это время. Дело в том, что мы начали подготовку намного раньше. С того дня, когда я впервые приехал в Киньян.
Он налил себе еще вина, посмотрел вокруг и увидел, что все присутствующие ждут продолжения, разве что Тедань и Ван Мэй слышали эту историю прежде.
— На караван отца, а тогда я был всего лишь его учеником, напали разбойники, вырезали много охранников, уничтожили товар и хотели убить его самого, но по счастливой случайности он сумел отбиться. Впоследствии выяснилось, что нападение было организовано братьями Джин Фу, моими дядями. Именно тогда отец понял, что ему нельзя полагаться на силы «Золотого неба» и нужно собирать своих людей, свое войско.
Ши Хэй спохватился, вытащил из сумки дорожную тушечницу с уже готовой тушью, кисть, чистые листы бумаги и принялся быстро-быстро чертить иероглифы, записывая рассказ торговца. Мэйху заметил это, но возражать не стал.
— Еще до того, как нам официально отдали в Цай Хонг Ши целый район, мы немало средств вложили именно в обучающие массивы и почти сразу начали прогонять через них своих людей. А после того, как мы отразили нападение двухвостой лисы и получили официальное разрешение, мы пригласили охранников и других торговых домов. Разумеется, за неплохое вознаграждение. Хочу похвалиться маленьким таким достижением! К нам приезжали даже выпускники Академии боевых искусств! Я всё говорю «мы» да «мы», хотя это заслуга исключительно моего отца. Я был тогда слишком мал и глуп, к тому же меня то похищали, то отправляли в северные горы. Но в Цай Хонг Ши мы не только обучали чужих людей, но еще показывали им, как работает «Золотое небо». Они видели наших работников, как они одеваются, как живут, сколько держат наложниц, видели наши караваны, проходящие через Радужный город, их снабжение,
Мужчина с грубоватыми чертами лица, будто только вчера оторвался от сохи, предположил:
— К вам сбежала та самая половина?
Мэйху заливисто рассмеялся:
— Конечно, нет. Едва ли четверть набралась. Ведь прошли уже годы, многое в памяти людей стерлось, кто-то боялся рисковать, кто-то привык к тому, что есть. Но вы поймите, что это была четверть охранников всех крупных торговых домов! У нас в Киньяне тогда собралось целое войско. Если бы мы пожелали, то могли бы ворваться в императорский дворец и свергнуть правителя!
— Да ты и сейчас можешь! — воскликнул Ли Ху. — Отгрохал себе поместье едва ли не больше моего дворца…
— Меньше, — спокойно вставил Мэйху.
— Денег хватит, чтобы подкупить всех моих министров…
— Эх, если бы они не были из Син Шидай, — протянул юный Джин.
— Тысячи отлично вооруженных и обученных воинов…
Джин кивнул.
— По сути, у тебя империя в империи! В моей империи причем.
Ван Мэй холодно сказала:
— Я давно говорю вам об этом. Это сейчас во главе дома стоит Джин Мэйху, который испытывает к вашему императорскому величеству теплые чувства. Но что будет, когда один из вас передаст трон или торговый дом наследнику? Тогда не останется никаких сдерживающих факторов, а это опасно для новой династии.
— И что ты предлагаешь, Мэй? — раздраженно бросил Тедань. — Ввести в Киньян армию и сровнять его сыхэюань с землей? Или забрать подаренные земли? Или обложить повышенными налогами? Или вложить сотни тысяч лянов золота в поддержку независимых торговых домов и надеяться, что они смогут сделать хоть что-то? Или, может, кликнуть людей Яна и казнить его прямо здесь и сейчас? Не за совершенные преступления, а лишь за возможность их совершения!
Мэйху лишь мечтательно улыбался, глядя на пышные бутоны пионов.
— Так и тебя можно казнить, ведь ты тоже легко можешь убить меня, — Ли Ху распалялся всё сильнее. — Или Уко, которая вечно торчит за спиной? Ей достаточно рукой дернуть. Разве не против такой власти мы сражались? Разве учитель Кун погиб ради вот такого самоуправства?
Кисточка Ши Хэя так и мелькала, он, забыв обо всем, записывал каждое слово, ведь оно важно для потомков. Он внезапно оказался внутри самой истории, рядом с людьми, которые ее творили, и неведомые прежде ощущения пронизывали его с головы до пят.
— Ради спокойствия уважаемой госпожи Ван хочу кое-что заметить, — протянул Мэйху. — Торговые союзы, подобные тому, что в Коронованном Журавле, появились и в других странах. Так что никакие предпринятые меры не уничтожат «Золотое небо» полностью, а лишь отсекут его часть. Разве что все императоры соберутся вместе и договорятся об уничтожении «Золотого неба» во всех странах одновременно. Но это вряд ли возможно. К тому же иноземные чиновники не похожи на местных и охотно принимают щедрые подарки, а потому я буду знать о недовольстве императоров даже раньше, чем их подданные, — торговец вздохнул. — Наверное, потому я и остался в Киньяне. Здесь хоть изредка случаются сюрпризы.