Дворяне 1

Сержпинский Сергей

Людмила Павловна тоже разглядывала магазин и, услышав это, воскликнула:

– У тебя, Гриша, грандиозные планы, дай бог тебе всё это осуществить!

– Спасибо, Людочка! А теперь прошу вас наверх, там уже наша служанка Сима стол накрыла, будем вас потчевать и Колю поминать.

Серафима, не молодая, полная женщина, спустилась со второго этажа и готова была заменить за прилавком хозяина. Она часто выполняла обязанности продавщицы, если хозяева были заняты другими делами. Когда она надела клеёнчатый передник, гости поднялись вслед за хозяевами по скрипучей лестнице на второй этаж.

На другой день Воденковы, Сержпинские, и Томиловы, пошли на кладбище навестить могилку Николая Николаевича. Не пошёл только Григорий, занимавшийся хозяйством. Шли они по улице «Ярославской» мимо торговых рядов, длинного белого здания с

магазинами. Дорога и тротуары вдоль улицы, выложенные булыжником, придавали вид цивилизованного города. Справа стоял красивый кирпичный дом, оштукатуренный, выкрашенный в белый цвет, с большими окнами на первом этаже. Было понятно, что это магазин, тем более, висела вывеска «продукты». Ехавший мимо извозчик, остановил коляску возле магазина, его пассажир, соскочив на тротуар из булыжника, и крикнул: «Подожди, я сейчас куплю у Мосаинова продукты и вернусь!» До следующего перекрёстка, дома стояли кирпичные, двухэтажные, а дальше деревянные, но тоже в два этажа и обшитые досками. Все деревянные дома были покрашены масляными красками в зелёные, голубые и другие весёлые тона, а кирпичные были отштукатурены и покрашены побелкой. Эта улица выглядела по-праздничному, торжественно. Кругом была чистота, нигде ни соринки. После улицы «Луговой», пересекающей улицу Ярославскую, город закончился, а чуть в стороне, слева от дороги, виднелось здание с маленькими окнами, огороженное высокой кирпичной стеной и с вышками по углам. Серёжа объяснил, что это Даниловская тюрьма. Дальше за тюрьмой, среди деревьев, возвышалась колокольня кладбищенской церкви.

Могила Николая Николаевича находилась возле крайней дорожки кладбища. Рядом были могилы с деревянными крестами, огороженные деревянными заборчиками. Как и на всех русских кладбищах, могилы располагались хаотично. Среди деревянных крестов встречались мраморные памятники, умерших зажиточных граждан. Евпраксия склонилась над могильным бугорком из глины и сказала: «Вот получу деньги за пароход, поставлю тебе, Коленька, мраморный памятник».

На обратном пути сёстры продолжили разговор о жизни. Сестра Людмила предложила Евпраксии поехать с ними жить в Тотьму вместе с детьми. Но Евпраксия отказалась.

– Лучше вы переезжайте жить в Данилов. Здесь теперь могила моего мужа, и мне надо за ней ухаживать. На следующее лето глина на могиле осядет, и её придётся обложить дерном, если не удастся заказать памятник. Я решила остаться в Данилове. Валя и Гриша выделили мне комнату, а потом, может, куплю свой дом.

Дочь Томиловых, Татьяна, тоже стала уговаривать родителей переехать в Данилов. Накануне вечером, когда они с Серёжей Воденковым ходили гулять, то, как и ожидалось, встретили её знакомого поручика. Между ними возникла симпатия, и Таня хотела продолжить знакомство с этим, хорошо воспитанным, молодым человеком.

– Как его зовут, и кто его родители? – поинтересовался Тарас Васильевич.

– Зовут его Дмитрий Свешников. Его отец работает помощником начальника Даниловской почты. А его дедушка помещик. Его поместье расположено возле села Ермаково. У них хорошая дворянская семья.

– Ну, это ещё не известно, – с сомнением сказал Тарас Васильевич, – бывают и среди дворян Ноздрёвы и Плюшкины – о чём писал Гоголь. Надо много времени, чтобы как следует узнать человека. Томиловы стали рассуждать, как быть, чем заняться в Данилове, если сюда переехать жить. Серёжа Воденков сообщил, что в его городе только четыре школы: две семилетки и две начальные школы. Учителями они были укомплектованы. Будет проблема найти здесь работу. У Тараса Васильевича и Людмилы Павловны предки были дворяне, но никакого недвижимого и движимого имущества у них не было. На жизнь они могли заработать только своим трудом. Томиловы решили продолжить работу в Тотьме, а Татьяне разрешили погостить в Данилове у Воденковых, которые её пригласили. Сами Томиловы должны вернуться на работу в Тотьму к первому сентября.

Глава 4

Художественное училище

Поезд в Петроград прибыл рано утром. Выйдя из вагона, Серёжа почувствовал, что на улице прохладно, и одел свою шинель гимназиста. С весны он шинель не надевал, и теперь рукава оказались ему слегка коротки. С удовлетворением он отметил, что за лето подрос и с чемоданчиком в руке направился к стоянке извозчиков. Можно было, конечно, дойти до дома пешком, примерно за час, но это не безопасно: на безлюдных улицах Петрограда

в это раннее утро могли ограбить и даже убить. В последнее время здесь такие случаи были не редки. У вокзала, обычно, дежурили извозчики, с каретами и открытыми колясками.

– Мне на Садовую улицу, – подошёл Сергей к извозчику, с открытой коляской, и подал ему серебряный рубль.

Садись, барин, быстро доедем, – проговорил извозчик, одетый в меховую безрукавку.

Сергей Сержпинский – студент.

Он потянул за вожжи, и лошадь, цокая подковами по каменной мостовой, побежала вперёд по Невскому проспекту.

Думая об отце, Серёжа не замечал красоты зданий, мимо которых проезжал. Не замечал ещё по той причине, что жил около трёх лет в Петрограде, и много раз любовался этой великолепной архитектурой. «Как там папа себя чувствует»,– думал он, подходя к подъезду своего дома. – Мама обязательно должна написать мне обо всём в письме».

Квартиры в этом четырёхэтажном доме были дорогими, и жили здесь состоятельные люди. Дом соответствовал своей высокой цене и выглядел не хуже, чем здания на Невском проспекте, с неповторимой, оригинальной лепниной на стенах. На углу, недалеко от дома, рядом с Гостиным Двором, почти всегда дежурил городовой, а в каждом подъезде несли службу швейцары. Квартира Сержпинских была скромной, по сравнению с соседними квартирами, и состояла из трёх комнат. А были в этом доме квартиры по семь и по десять комнат. Серёжа открыл ключом дверь и с тоской на душе вошёл внутрь помещения, где всё напоминало о родителях и братишках. Больше месяца отсутствовали Сержпинские, отдыхая на юге. На мебели и на рамах нескольких картин отца, появилась пыль.

–

К вступительным экзаменам в художественное училище «Барона Штиглица» Серёжа подготовился хорошо, поэтому двадцатого августа сдал экзамены по всем предметам на «отлично». В училище было два факультета: на одном готовили учителей рисования и черчения, а на другом – художников-дизайнеров. Серёжа по совету отца выбрал факультет, где обучали по специальности учителя рисования и черчения. Срок обучения в училище был три года. Ещё прошлым летом Николай Николаевич ходил с сыном в училище, чтобы показать ему это необычное по красоте здание, больше похожее на дворец. Оно располагалось в центре Петербурга неподалёку от тенистых аллей Летнего сада. С первого сентября должна начаться учёба, а пока, несколько дней были свободны, и Серёжа думал, чем бы заняться в эти дни. В соседнем подъезде его дома, жила семья родственников Альбитских, во главе с дядей Евпраксии Павловны, Увенарием, служившим священником в Исаакиевском соборе. Эта семья состояла из восьми человек: кроме дяди Увенария здесь жили его сын Аристарх с женой и их пятеро детей. Старший из детей был Вениамин, ровесник и одноклассник Сергея. Троюродные братья между собой дружили и, Серёже хотелось с ним увидеться. Домой к нему заходить не хотелось; Серёжа был скромным и застенчивым молодым человеком, к тому же дядя Увенарий часто делал при встрече замечания насчёт соблюдения церковных правил, а Серёжа имел светское воспитание. Он долго гулял возле дома, надеясь встретить Вениамина, но тот не появлялся. В один из следующих дней он пошёл к другому приятелю, однокласснику, Диме Михееву. Семья Михеевых была проще, и Серёжа зашёл к ним домой.

Диму он дома застал и пригласил в кино. Сержпинский уже один раз был в «синематографе» вместе с мамой и братьями, ему очень хотелось вновь туда сходить. Денег Диме на кино родители не дали и пришлось купить ему билет из своих денег. Билет в кино стоил один рубль. Это были большие деньги, на рубль можно было купить целую сумку продуктов. Например, Отец Димы, работающий администратором в ресторане, получал зарплату около двухсот рублей в месяц. У Серёжи осталось сорок рублей от пятидесяти, и он считал себя богатым человеком, ведь в своём распоряжении у него никогда столько денег не было. Раньше, когда он учился в гимназии, мать ему давала на обед пятнадцать копеек. Из этих денег удавалось ещё сэкономить три копейки на пирожное. С тех пор, как началась война, всё подорожало в несколько раз. Однако зарплаты тоже росли. Средняя зарплата рабочих в Петрограде в 1916 году составляла, примерно, от пятидесяти до ста рублей в месяц.