Дворяне 1
Шрифт:
– Можете не верить, но я расскажу всё, как было, – спокойно произнёс Николай Николаевич.
– Мы встретились с царём Николаем Романовым в январе 1904 года, в Петербурге. Там проводилась международная выставка детских игрушек «детский мир». Я в этот период работал инспектором-учителем художественной ремесленной школы в городе Тотьме, Вологодской губернии, и представлял на выставке работу своих учащихся. На выставке были игрушки из дерева, сделанные руками детей, их в ремесленной школе обучали рисованию и резьбе по дереву. Так вот, на выставку, в Таврический дворец пришёл сам Государь с супругой и детьми. Им очень понравились наши игрушки. Особенно Иван
– И какое впечатление он произвёл на вас? – спросил артист.
– Очень хорошее впечатление. Несмотря на то, что он так возвысился, был окружён важными людьми, в том числе и льстецами, всё же сохранил себя простым интеллигентным человеком, держался со мной на равных, обращался ко мне на «Вы».
– Да-а, это удивительно! – воскликнул Голубев.– Я слышал от знающих людей, что царь обращался к министрам на «ты».
– Но, самое удивительное дальше, – продолжал Николай Николаевич. – Царь по моей просьбе помиловал государственного преступника.
– Да как же это?
– Получилось так, что к нам в маленький северный городок Тотьму прислали несколько человек террористов в ссылку. Все они оказались не страшными, а напротив милыми интеллигентными людьми. Они заходили к нам в школу, познакомились со мной и учителями, помогали нам пилить дрова, делали всё, что мы попросим. Иногда я стал их приглашать к себе домой на чашку чая. У нас мы играли в шахматы, в лото и другие настольные игры, беседовали на разные темы, штудировали иностранные языки. Особенно я сдружился с Борисом Савенковым и с Анатолием Луначарским. Они отлично играли в шахматы. С Луначарским в ссылку приехала его жена, очень обаятельная и образованная женщина. Но вскоре она серьёзно заболела: местный врач подозревал у неё туберкулёз. Анатолий Васильевич тоже от неё заразился. Летом 1904 года я поехал к царю на поклон, просить о помиловании Луначарского. Ему запрещалось ехать с женой в Петербург к хорошим врачам. Царь принял меня без очереди, как старого приятеля, но помиловать революционера вначале отказался, тем более что начались революционные события: стрельба в разных городах, восстания крестьян. Мы с ним долго беседовали, думали, как выйти из этой ситуации. Царь при мне говорил по этому поводу с министром внутренних дел. Я дал Луначарскому хорошую характеристику, и, наконец, царь решился его помиловать.
– Непонятно, как вы с такими связями оказались в глуши, в местах для ссыльных? – с нескрываемым удивлением спросил Голубев.
– Я по своим убеждениям «народник», – пояснил Николай Николаевич. – Считаю, что бедность простого народа происходит из-за неграмотности. В этом я убедил и свою супругу. Чтобы победить бедность, надо ликвидировать неграмотность. Кроме того, я люблю заниматься рисованием и живописью, а в Тотьме школа имеет художественный уклон. Мне всё равно, где жить, лишь бы заниматься любимым делом. Теперь, по причине моей болезни, я живу с семьёй в Петербурге, то есть в Петрограде. По старой привычке я забываю, что он теперь Петроград.
Николай Николаевич, после этих слов, встал из-за стола и, с подчёркнутым почтением, сказал:
– Извините господа, мне надо идти, супруга ждёт. Она послала сына за мной. А газету оставляю вам, желаю приятно провести вечер.
– Как жаль, что вы уходите! –
– К сожалению, завтра мы отъезжаем домой, с утра пораньше. Экипаж до вокзала мы уже заранее заказали.
Пожав на прощание приятелям руки, и, выслушав ещё несколько пожеланий, Николай Николаевич вместе с сыном вышли из павильона.
На пляже по-прежнему было многолюдно, везде на песке лежали отдыхающие, многие бродили между ними, одни заходили в воду, другие, искупавшись, возвращались обратно. Тем временем, солнце уже опускалось к горизонту. Жара утихала. На морском горизонте показался военный корабль. Люди обратили на него внимание и спорили: наш это корабль или турецкий. Многие опасались, не начались бы военные действия в Крыму. Ведь Турция воевала на стороне немцев.
Евпраксия Павловна давно приготовила на костре рыбу и ждала с нетерпением мужа. В мыслях она ругала его за то, что долго не идёт. Костёр совсем погас, когда на пологий берег стали подниматься отец с сыном.
Тринадцатилетний Павлик и шестилетний Глеб побежали им на встречу, в шутку сообщая, что рыбу они всю съели, и опоздавшим ничего не осталось.
– Ну ладно, переживём и без рыбы, – весело сказал отец.
– Извини, Планечка, что мы задержались, – поцеловал он руку жене, которая с мрачным видом сидела у прогоревшего костра.
– Не извиню. Ты же знаешь, что завтра рано надо вставать. А вещи у нас ещё не собраны.
– Мама, не сердись на папу, давайте уже есть рыбу, – прижавшись к матери, попросил Глеб.
Евпраксия Павловна погладила сына по головке, лицо её сразу подобрело, и она вынула из золы чёрную головёшку.
– Где же рыба? – шутливым тоном спросил муж.
– Сейчас увидишь.
Она стала ковырять ножом головёшку, счищать с неё гарь и внутри оказалась запечённая в тесте рыба. Таким же способом её родители раньше часто готовили рыбу и куриное мясо на природе. Рыбы в золе было много, так что все наелись досыта. После рыбы захотелось пить. Павлик разжёг заново костёр, и языки пламени уже лизали котелок с чаем. Пока он не закипел, Сергей спросил отца:
– Ты не знаешь, папа, откуда взялась наша фамилия? Мне она очень не нравится.
– Почему вдруг не нравится? – удивился отец.
Сергей рассказал о неудачном знакомстве с девушкой, которой не понравилась его фамилия.
– Если эта девушка оценивает парней по фамилиям, то она не далёкого ума, – высказал своё мнение Николай Николаевич. – Хорошо, что судьба не свела тебя с ней. Она тебя не достойна.
– А я знаю, как образовалась наша фамилия, – заявил с гордостью Глеб. – Раньше жил наш прадед Сергей в городе Пинске. Поэтому, его прозвали Сержпинский.
– Правильно. Молодец, сынок, – похвалил его отец. – Только это был не прадед, а наш далёкий предок, живший в двенадцатом веке. Серж был сыном князя Пинского Ярослава. Об этом мне рассказал мой отец, а ему его отец, и так далее. По семейному преданию известно, что в то далёкое время на Пинское княжество напали Варяги. Город Пинск сожгли дотла, людей там много погибло. При обороне города князь Ярослав тоже погиб. Через некоторое время, город стали заново отстраивать, а князем Пинским стал Ярополк, старший сын Ярослава. Он послал своего брата Сергия послом к Литовскому князю, просить защиты для Пинского княжества. Поэтому Серж остался жить где-то в Литве. Очевидно, там женился. В исторической книге я читал древний список дворян Великого княжества Литовского. В этом списке есть и наша фамилия.