Двойник

Горшков Валерий Сергеевич

Ничего, выживет и показания даст как миленький, а иначе… В наркотическом управлении города Санкт-Петербурга ребята работают сплошь крутые, но нервные.

Иногда и сорваться могут…

Подобрав выпавшие из рук мертвецов пистолеты, Валера вжался в стенку с противоположной от Логинова стороны. Выбраться из этой комнаты, в секунду превратившуюся в западню, через единственную дверь, не получив при этом пулю, – задача на сто процентов дохлая, если ты обладаешь человеческим телом, состоящим из мяса и костей, пусть даже облаченным в хитрый модерновый бронежилет.

Боевики

из прикрытия, разобравшись наконец что к чему, стали из коридора перекрестным огнем расстреливать комнату с затаившимися капитанами.

Оба мгновенно рухнули на пол, стараясь укрыться кто за диван, кто за шкаф.

– Все в порядке! – прошипел Валера в микрофон условную фразу собровцам. – Что за козел такой?! – Он смачно сплюнул прямо на труп Хана, вокруг простреленной головы которого на паркетном полу комнаты расплывалось ярко-алое густеющее пятно.

– Старый знакомый, – пробурчал Логинов, косясь на корчащегося в россыпях пачек с долларами и истошно орущего от боли кавказца. – Однажды я сделал ему больно…

– Злопамятный, выходит, сука! – кивнул, нервно рассмеявшись, Дреев. – Ну где эти гребаные «маски-шоу», мать их?! Где их долбаные тридцать секунд?!

И в этот момент наконец-то начался штурм коттеджа. Звуки разбиваемых оконных стекол, вышибаемых дверей, стрельба очередями и отчаянные, режущие слух крики собровцев в долю секунды заполнили весь дом.

Костя слишком часто принимал участие в подобных мероприятиях и видел, как они проходят, чтобы ошибиться в их исходе.

Ребята Кая

– Я выяснила, что именно Фрол сдал тебя ментам, – сказала Лана. – А помогли ему в этом ребята Кая…

Дачный поселок Новосельцеве, расположенный в часе езды от северной окраины Питера, тихо спал, погрузившись во мрак ночи.

Лишь в одном доме – новеньком деревянном коттедже с красной черепичной крышей, стоящем на самом лучшем месте – на березовой поляне возле берега маленького лесного озера, с самого вечера непрерывно горел свет и доносилась громкая музыка, изредка разбавляемая зычным ржанием гуляющих там хозяев и даже одной автоматной очередью.

Боевики Кая обмывали удачное ограбление ювелирного магазина в Гатчине. По этому случаю были выписаны также две бляди.

Сейчас ребята расположились в сарае, где попросторнее. Они вели неторопливый светский разговор.

– …А я ему тогда говорю: ты, травоядное, на кого голос повышаешь, а, блин?! – проглотив тигровую креветку, продолжал увлекательный рассказ уже конкретно осоловевший Буля, без аппетита косясь на полный стакан водяры и понимая, что больше в него не полезет. – Не я вам плачу, плесень подзаборная, а это мы с тебя долю свою законную получаем. Чуешь разницу?! – Этот коренастый, пузатый бык с раскосыми глазами и золотой цепью на шее получил свою кликуху – Буля – за бешеный, взрывной характер. Вот и сейчас он все больше распалялся. – Да ты нам по жизни должен, овца паршивая!..

– Верняк! – согласился со словами братана квадратный качок Альбинос, небрежным движением

плеча сбрасывая с себя руку порядком поднадоевшей шлюшки Райки и для пущей убедительности состроив ей свирепую рожу.

Обиженно надув пухлые «рабочие» губки, дама демонстративно отодвинулась и обратилась к Таракану с просьбой открыть ей бутылку холодного пива.

Внешне ничем не примечательный боевик, впрочем, несколько напоминающий тех американских киногероев, что вечно ходят с базукой в руках и звериным выражением лица, лениво исполнил пожелание леди.

– Ну а он чего? – с ухмылочкой спросил Плейшнер, у которого после бурного минета с другой приглашенной блядью, чье имя так и не успели узнать, заметно улучшилось настроение. Невзрачный коротышка, до встречи с Каем ни разу не державшийся за девичью сиську, теперь чувствовал себя настоящим повелителем баб. Этот боевик имел исключительно непредсказуемый и кровожадный характер, потому никто и никогда не шутил над ним вслух, справедливо полагая, что молчаливый бесстрашный кореш лучше, чем свой собственный болтливый труп с пулей между глаз… Втайне отмороженного напрочь Плейшнера остерегался даже сам Кай, естественно, не признаваясь в том никому и никогда.

– Чего он может сказать, потрох сучий?! – довольно оскалился Буля, зажав зубами сигарету поднося к ней оранжевое пламя золотой зажигалки, – Обосрался, барыга хренов, язык в задницу засунул и завыл, как щенок! Я моментик этот козырный просек сразу и говорю: за базар, мол, отвечать надо! К завтрашнему утру чтоб приготовил две штуки баксов… А мы с пацанами, так уж и быть, поможем тебе избавиться от конкурента. В качестве гуманитарной, блин, помощи!

– Ну все, на сегодня завязываем, – объявил рыжий громила Туз, хлопнув полный стакан водяры, – Завтра еще работенка предстоит.

На некоторое время воцарилась полная тишина, которая была вероломно нарушена ударом ботинка во входную дверь и визгом давно не мазанных ржавых петель.

Братки и их мочалки, как по команде, дружно повернулись на звук, да так и застыли с вытаращенными глазами, мучительно осознавая произошедшее. Ни психопат Плейшнер, ни киногерой Таракан не успели воспользоваться имеющимся у них оружием.

В широком дверном проеме стояли трое: авторитет по кличке Алтаец, в руках которого находился черный пистолет в глушителем, а по бокам – вооруженные компактными автоматами лысые боевики…

Ворон

Ворон отпустил педаль сцепления и бросил машину вперед, навстречу неизбежному, точно просчитанному столкновению.

Впрочем, ущерб от ДТП оказался несерьезным – небольшая вмятина в бампере и одна разбитая, но еще продолжающая светить фара у малолитражки. И всего царапина у потрепанной, но вполне крепкой «восьмерки», бампер которой еще давным-давно был предусмотрительно укреплен в расчете на поцелуй и покруче.

Однако в плане звукового сопровождения удар получился что надо! Грохот ломающейся пластмассы и звон разбивающегося стекла гулким эхом отразились от полукруглых сводов высокой арки.