Двойник
Шрифт:
Офис Пикета, конечно, имел кондиционер. Этот парень постарался устроиться со всем комфортом. Приемная с белым ковром от стены до стены и черными кожаными креслами с хромированными подлокотниками вдоль стен из стекла и дерева выглядела очень современно. Из нее вели несколько дверей, на каждой из которых черными буквами было обозначено «ЧАСТНЫЙ». Волнующе красивая секретарша с копной белокурых кудрей, сидевшая за большим черным столом, окинула меня острым, деловитым взглядом, дав понять, что если ее привлекательность, возможно, и помогла ей получить эту должность, то она здесь находится, чтобы работать. В самом деле, в этот момент она печатала на машинке. На ней
– Да?
– Я Натан Геллер. Вы не можете доложить мистеру Пикету, что я пришел поговорить с ним?
– У вас есть договоренность?
– Нет.
– Боюсь, что мистер Пикет очень занят. Офис не казался очень уж оживленным: кроме нас двоих, в этой приемной никого не было, и ни малейшего звука не доносилось из-за дверей с надписью «ЧАСТНЫЙ».
–Вы только доложите ему, что я здесь, ладно? – сказал я и вежливо улыбнулся, дав понять, что ее красота меня не особенно интересует. А ее, могу сказать, это очень тревожило. Она принадлежала к тому женскому типу, что обижается на вас, если вы замечаете, что она красивая, но если вы этого не замечаете, обижается и за это. Она постучала в, дверь Пикета и вошла внутрь. Спустя минуту вышла, явно смущенная, но быстро скрыла свою растерянность, напустив на себя деловой вид.
– Он примет вас, – сказала она. Я привстал, но она жестом остановила меня, – через несколько минут.
И вернулась к пишущей машинке.
Я сел, взял полистать стопку журналов, лежащих на столике из хрома и стекла, «Сатардей ивнинг пост» за вторую неделю января. Разглядывая фото с изображением детишек, сооружающих снеговиков, хотелось увидеть и самого себя в снегоступах.
Тем временем секретарша ответила на звонок по внутреннему телефону, потом без всякого интереса взглянула на меня и сказала:
– Вы можете войти.
Этого разрешения пришлось ждать полчаса. Пикет сидел за столом, на котором лежали не очень убедительные груды бумаг. Зачем он заставил меня столь долго ждать, я не знаю. Но одно могу сказать с уверенностью: Пикет не был адвокатом того типа, который тяготеет к «бумажной» работе. Он никогда не учился в юридической школе, скорее всего изучал книги по юриспруденции, работая в качестве бармена и официанта. Это знали многие, и публика относилась к нему соответствующим образом. Менее известна была работа Пикета на подхвате в различных полицейских участках, где он разносил повестки адвокатам и залоговым поручителям в качестве стажера юристов, занимающихся делами жертв уличного движения. Подручные местных партийных боссов и политиканов, так же как и различные типы из преступного мира, обладали в те времена ценными связями, полезными для будущих адвокатов (ходили слухи, что он несколько раз пытался прорваться в адвокатуру, но пока не прошел). Работа в качестве официанта и бармена в придорожных закусочных, а позднее в тавернах и ресторанах Лупа и Норд-Сайда позволила Пикету приобрести хорошие и прочные дружеские связи со многими «полезными людьми». Одно из таких знакомств в свое время состоялось и со мной, если судить по тому, как этот маленький, коренастый мужчина встал улыбнулся и протянул мне руку. Я пожал ее, и он жестом предложил мне сесть в кресло напротив, что я и сделал, но он остался стоять.
Для мужчины маленького роста у него была внушительная фигура. Даже в этот теплый день (хотя в офисе был кондиционер) он был одет в костюм-тройку. Чувствовалось, что в одежде он явно подражает Кларенсу Дарроу [44] .
– Рад
Его яркие глаза, нос картошкой, узкий рот, темные круги под яркими глазами придавали ему напряженный вид и создавали впечатление чего-то мальчишеского и отцовского одновременно. Самым примечательным, однако, были волосы: цвета «перца с солью», они образовывали пышное волнистое сооружение высотой в три дюйма, а точнее, торчали дыбом.
44
Дарроу Кларенс – знаменитый американский адвокат, на протяжении пятидесяти лет выступал на самых громких судебных процессах в США.
– Тоже рад видеть вас, советник, – сказал я, чуть улыбаясь. Единственный раз я видел его в суде, на слушании дела об убийстве Лингла. Я давал показания обвинению, он был адвокатом защиты. По сути, мы оба были в одной команде. Оба помогали упрятать за решетку по ложному обвинению жертву Синдиката по имени Лео Броверс, клиента Пикета, который был выбран компанией Капоне в качестве виновного.
– Что привело вас сюда, мистер Геллер? – Он сел.
– Я хотел поблагодарить вас за то, что вы направили ко мне одного из ваших клиентов. Я, конечно, сделал все, что надо.
Он запустил руку в свою шевелюру.
– Не припоминаю, чтобы рекомендовал кому-нибудь обратиться к вашим услугам, мистер Геллер. Хотя мог это сделать. Вы хорошо поработали для меня и моего клиента в прошлом году.
Все мои дела с Пикетом по той работе проходили либо через посредника, либо по телефону.
– Вы так и не припоминаете, кого же рекомендовали мне?
Он пожал плечами и сладенько улыбнулся.
– Сожалею. Был бы рад оказать такую услугу, я в будущем это не исключаю. Однако среди моего персонала есть постоянный расследователь.
– Понимаю. Вы знаете некоего Джона Говарда?
Пикет задумался, потом покачал головой.
– Не могу припомнить.
– Он разъездной коммивояжер.
Пикет вновь отрицательно покачал головой.
– Он работает на компанию кормов и зерна. Его боссы дали вам его имя.
Пикет медленно отрицательно покачал головой. Я описал моего клиента. Луи Пикет снова покачал головой.
– Это нехорошо, – сказал я.
– Почему?
– Мистер Пикет, меня не покидает ощущение, что вам известен ответ на этот вопрос.
На круглом лице появилось ангельское невинное выражение, которое могло бы ввести в заблуждение большинство присяжных.
– Я действительно не понимаю, что вы имеете в виду, мистер Геллер, – сказал он.
– Это не так.
– Это так. Я не имею ни малейшего представления, чего вы добиваетесь.
– Ладно, я не оратор, не мое это занятие. Я всего лишь детектив, которому не нравится, когда его держат за дурачка.
– Никто так не думает, мистер Геллер.
– Я знаю, что сейчас вы представляете интересы Джона Диллинджера.
С улыбкой Пикет подтвердил:
– Это верно.
– В первый раз, когда я столкнулся с вами, вы защищали Лео Броверса, обвиненного в убийстве Джека Лингла... вашего друга. И в самом деле, вы были одним из последних, кто видел Джейка Лингла в живых. И все же вы защищали человека, обвиненного в его убийстве.
– Каждый имеет на это право. Так принято в Америке.
– А та работа, что я проделал в прошлом году для вас, – тогда ведь вашим клиентом был Аль Капоне.
Последовало легкое, ничего не значащее пожатие плечами.