Двойник
Шрифт:
Я что-то промычал.
– Нет, я собираюсь опустить кровать Мерфи, тебе лучше лечь, чтобы прийти в себя.
Я вновь промычал.
Потом Барни осторожно уложил меня поверх одеяла на кровать. Свет бил мне в глаза, и я отвернулся. Он отошел от меня, быстро поставил стол на место, поднял с пола телефон, настольную лампу и включил ее.
– Как бы то ни было, – сказал он, – ничего не сломано.
Необходимости в верхнем свете не было, и он выключил его. Потом прошел в ванную, смочил полотенце и освежил им мое лицо,
– В «Моррисоне» есть врач, – сказал Барни, – я позвоню ему и попрошу прийти.
Я попытался возразить, но рот был словно набит ватой.
Он уже поднял трубку, когда я сумел выдавить из себя:
– Не надо.
Он оглянулся на меня в изумлении, потом присел на край кровати:
– Не надо врача?
– Кости не сломаны, – сказал я, – только ушибы...
– Я думаю, тебе следует показаться врачу.
– Завтра.
Ему это не понравилось, но настаивать он не стал.
– Хочешь, вызову полицию? – спросил он.
– Это и былиполицейские.
– Полицейские?
– Резиновый шланг. Это копы. Из Восточного Чикаго, думаю.
– Хочешь, вызову чикагских копов?
– Они только поблагодарят... ребят из Восточного Чикаго.
Он грустно улыбнулся.
– В связи с этим ты говорил о своей работе? Что побеждаешь людей ударом своей головы?
– Не натянул... перчатку на свою голову, – с трудом ответил я.
– Не разговаривай больше. Отдохни. Он снова пошел в ванную за тряпкой, чтобы убрать блевотину. Как раз за этой уборкой его и застала Салли.
– Что, черт возьми, здесь происходит? – рассерженная и напуганная, требовательно спросила она.
Барни все рассказал.
Тут я отключился, а когда очнулся, они помогли мне встать с постели и выйти из офиса вниз в холл. Я благополучно миновал все ступени. Салли оказалась такой же сильной, как Барни. Тоже своего рода атлет. Танцовщица.
Потом они усадили меня на заднее сиденье такси.
Я слышал, как Барни спросил:
– Вы полагаете, все будет в порядке?
– Все будет хорошо. Я позвоню вам завтра. Салли тоже села в машину и сказала водителю:
– На Дрэйк, – и мы тронулись.
– Какого... – начал я.
– Ты останешься на ночь у меня, – сказала она. – Там тебя никто не потревожит.
Я опять погрузился в сон, с последней мыслью – как приятно она пахнет своей пудрой-тальком.
15
Звонил звонок.
Я медленно открыл глаза. Круглые хромированные часы на ночном столике Салли Рэнд показывали четыре часа дня. Лучи солнца лились сквозь прозрачные занавеси. Я купался в солнечном свете и боли.
Звонок продолжал звонить.
Я попытался сесть, но на это ушло время. Болело все тело. Ноющая, тупая боль окутывала меня. Рано утром, когда
Звонок продолжал звонить. Я понял, что это не телефон, а звонок в дверь.
Пододвинув ноги на край кровати, я опустил их на пол. Боль усилилась, глаза слезились, но я даже не пытался их вытереть, потому что руки были избиты сильнее, чем ноги. Я взглянул на них, они были в темных синяках разных размеров. На мне были шорты и нижняя рубашка. Ноги, как я заметил, тоже были покрыты ссадинами и синяками. Большие сине-черные кровоподтеки – следы от ударов резиновым шлангом.
Звонок продолжал звонить.
Я встал. Ноги подкашивались, но я постарался не упасть, иначе уже не смог бы подняться. Двигаясь по мягкому ковру медленными, неуверенными шагами, превозмогая острую боль, я подошел к входной двери.
Глядя на нее и переговорное устройство со звонком, которым сейчас надо было воспользоваться, решил проверить, смогу ли говорить.
– Кто? – выдавил я. Выговорить это оказалось не так уж трудно. Голова у меня от этого сильнее не заболела, наверное, аспирин сделал свое дело.
– Инспектор Коули, мистер Геллер. Сэм Коули. Могу я поговорить с вами?
Я повернул ручку замка и приоткрыл дверь.
– Мистер Геллер? Можно зайти? – его круглое, мрачное, серьезное лицо под серой шляпой было влажным от пота.
– Опять жаркий день? – спросил я. Легкая улыбка промелькнула на его лице.
– Более жаркий, чем вчера.
– Это еще одна причина для меня не выходить из квартиры.
– Так могу я войти?
– Пурвин с вами?
– Нет. Я один и никто не знает, что я здесь. Я впустил его.
Боль снова вернулась и заполнила все мое тело от шеи до пальцев на ногах. Я чувствовал себя отвратительно.
Коули снял шляпу. На нем был тот же серый костюм, да и цвет лица не изменился. Он внимательно оглядел меня и медленно покачал головой.
– Господи, вы зверски избиты.
– Где-нибудь на Юге за обеденным столом меня не обслужили бы, не правда ли?
– Ваш друг мистер Росс сказал мне, что вас избили, но я не мог и представить...
– Как вы нашли меня? Через Барни?
Он кивнул.
– Когда сегодня утром я не нашел вас в офисе, пришлось всех обзвонить. Росс не стал мне говорить по телефону, где вы, так что я пошел к нему и уговорил дать ваш адрес.
– Он хорошо разбирается в людях.
– Это означает, что вы не собирались увидеться со мной?
– Нет, идти к вам я собирался. В любом случае хотел поговорить с вами, но хорошо, что вы сами пришли ко мне. Кое-кому не понравился бы мой визит к вам...
– Вы имеете в виду тех, кто избил вас?