Двойник
Шрифт:
На улице не было особого оживления. Уже стемнело, и над городом нависло небо с какими-то странными оранжевыми полосками. Вблизи кинотеатра не чувствовалось дуновения даже легкого ветерка с озера. Редкие машины проносились по Линкольн-авеню, прохлада забыла о городе. Холодком веяло, только когда двери кинотеатра открывались, впуская и выпуская зрителей.
У входа толпилось много народа. Люди, живущие в квартирах на втором этаже, над магазинчиками, расположенными вдоль улицы, открывали окна и высовывались, недоумевая, куда подевался знаменитый ветерок, дующий с озера в Чикаго. Рядом с кинотеатром было открыто кафе
Я приехал с шиком на такси от Дрейка до «Бэнкерс билдинг», потом прошел пешком к своему офису, где сел в свою машину и доехал до Норт-Сайд. Я подумал было зайти в офис за оружием, но затем отказался от этой идеи, не хотелось навлекать на себя беду. У кинотеатра сегодня и так будет слишком много людей с оружием.
Я оставил машину на той же стороне, где был расположен кинотеатр, справа от входа в аллею. Чуть дальше по улице светилась реклама кинотеатра. Между ним и мною был бакалейный магазинчик, стоявший на углу у начала аллеи за кафе, что рядом с кинотеатром. Выйдя из машины, я вдруг вспомнил, что недалеко, в нескольких кварталах отсюда находится тот гараж, где на день святого Валентина происходила кровавая бойня. Как тесен наш мир!
Я шел за семейством – отец, мать, мальчик лет десяти и девочка примерно восьми лет. В такую жару родители взяли детей с собой в кино на поздний сеанс. Я как раз проходил мимо кафе «Гетц кантри-клуб», когда обратил внимание на странную машину, стоявшую у тротуара. Я заглянул в нее.
За рулем сидел Мелвин Пурвин.
Он прикуривал сигарету, рука дрожала. На нем были синий спортивный костюм и щегольская соломенная шляпа. Рядом с ним на пассажирском сиденье расположился агент из «Бэнкерс билдинг», который посмотрел на меня испуганными глазами.
Улыбнувшись, я приподнял руки на уровень груди и показал, что не вооружен.
Пурвин взглянул на меня, дымя сигаретой, нахмурился, словно хозяйка, у которой только что подгорел пирог, и подозвал меня. Я вплотную подошел к машине и улыбнулся ему.
– Привет, Мелвин.
– Геллер, какого черта вы здесь делаете? – выдавил он из себя, причем я заметил, что его южный акцент полностью исчез.
– Поскольку я оказался неподалеку, подумал, что стоит посмотреть на вас, – радостно заявил я. – На всякий случай сообщаю: я не Диллинджер.
Он открыл рот, а глаза загорелись злобой.
– Мне показалось необходимым подчеркнуть это, чтобы в меня не стреляли.
– Геллер, вы мешаете работе правительственных органов. Катись отсюда!
– Мелвин, мы живем в свободной стране. Мне захотелось сходить в кино.
Он посмотрел на своего компаньона, и вдруг в его речи снова зазвучали южные интонации.
– Агент Браун, почему бы вам не проводить отсюда мистера Геллера?
Я наклонился и,
– Правильно, пошли Брауна, я никогда еще не ломал пук правительственному агенту.
– Вы угрожаете...
– Обещаю вам скандал, какого никогда не показывали в фильмах, демонстрировавшихся в этом кинотеатре.
– Иди в кино. Иди к черту! – выдавил он из себя. Я пожал плечами.
– Где мне находиться и чем заниматься – это уже мое дело. Я могу стоять здесь и смотреть, как гуляет народ. Вы же понимаете, что детектив всегда может узнать что-то новенькое, если станет изучать людей.
– Сядь на боковое сиденье, – обратился Пурвин к Брауну.
Браун повиновался, Пурвин посмотрел на меня с перекошенным лицом и сказал:
– Садитесь со мной рядом, Геллер. Если вы тут оказались, – то лучше находиться под моим присмотром.
– Я после этого буду хорошо спать ночью, – сказал я.
Он показал мне пальцем.
– Садитесь в машину. Я сел.
– Мелвин, у вас хорошая машина.
– Заткнитесь и не приставайте ко мне.
Он внимательно оглядывал всех прохожих, но делал это так же незаметно, как парень, сидевший в первом ряду в бурлеске на Стейт-стрит.
– Послушай... Эй, Мелвин?
Не глядя на меня, он гаркнул:
– Что?
– Ты сейчас обожжешься.
Взглянув на сигарету, которая догорела до самых пальцев, он нервно подскочил и выбросил ее на асфальт.
– Мелвин, – мне стало его жаль, – не дергайся и успокойся.
Он посмотрел на меня, ожидая подковырки, но, не дождавшись, кивнул головой со вздохом и продолжил наблюдение. В дополнение к синему спортивному пиджаку с белыми пуговицами на нем были белые брюки и ботинки, из кармана пиджака торчал белый платочек с инициалами М. П. Пурвин был так же безукоризненно одет, как и Фрэнк Нитти. В стиле интеллектуальной элиты, а не манеры последователей Аль Капоне.
Мел еще раз взглянул на меня и в качестве жеста примирения спросил:
– Сигарету не желаете?
– Спасибо, нет.
Уже было восемь пятнадцать. Агенту Брауну пришлось выйти из машины и позвонить по телефону из кафе, чтобы доложить Коули, что никаких признаков Джона Диллинджера не обнаружено.
– Мелвин?
– Да?
– Я остановился в «Бэнкерс билдинг».
Он кивнул головой.
– Коули сказал нам, когда мы звонили ему.
– Он сообщил, что я могу здесь появиться?
Он снова кивнул.
– Коули посоветовал нам не пропускать тебя.
– А больше он ничего вам не говорил?
– Нет.
– Пока вы ведете наблюдение за проходящими людьми, я могу вам кое-что рассказать?
– Валяйте.
И я сказал ему, как Фрэнк Нитти с Луи Пикетом, Анной Сейдж и сержантом Мартином Зарковичем подставили человека, которого они назвали Диллинджером. Они отдали его нам на заклание.
Пурвин был на удивление спокоен, пока выслушивал мой рассказ.
– Многое из того, что вы говорите, кажется вполне логичным, – заметил Мел. – Вчера мы с Сэмом Коули беседовали на эту тему. Он мне признался, что его реакция на ваши... предположения... была следующей: нам наплевать, от кого мы получим помощь, чтобы захватить этого хищника. Лично я не считаю, что цель оправдывает средства. Но я также не считаю, что иногда помощь может прийти совершенно неожиданно.