Двойник
Шрифт:
– Все это мне известно.
– Тогда вы знаете, что ваша мать подобрала их на шоссе. Она увезла их за сорок пять километров в лесной сарай. Разбила им головы домкратом. И после этого совершила удивительный, пугающе логичный поступок. Она поехала на заправку и наполнила канистру бензином. Потом вернулась к сараю и подожгла его вместе с трупами. – О'Доннел подняла голову. – Вы не находите это занятным?
– Я нахожу это отвратительным.
– Да, но, возможно, на каком-то уровне подсознания вы испытываете что-то другое, в чем не хотите себе признаваться.
– Так, как, судя по всему, это возбуждает вас?
О'Доннел нисколько не смутилась от этой реплики. Напротив, она улыбнулась, с легкостью принимая вызов.
– Мой интерес чисто профессиональный. Это моя работа – изучать убийства. Сейчас я просто хочу понять причины вашего интереса к Амальтее Лэнк.
– Два дня назад я не знала, кто моя мать. Теперь я пытаюсь примириться с правдой. Я пытаюсь понять...
– ...кто вы есть? – тихо спросила О'Доннел.
Маура выдержала ее взгляд.
– Я знаю, кто я.
– Вы уверены? – О'Доннел наклонилась ближе. – Когда вы в секционном зале рассматриваете раны жертвы, описываете удары ножа убийцы, разве вы никогда не испытываете хотя бы намека на возбуждение?
– С чего вы взяли, что я должна его испытывать?
– Вы ведь дочь Амальтеи.
– Я всего лишь биологическая случайность. Она не воспитывала меня.
О'Доннел вновь откинулась на спинку кресла и уставилась на гостью холодным оценивающим взглядом.
– Вам известно, что предрасположенность к насилию закладывается генетически? И многие наследуют ее?
Маура вспомнила, что говорила Риццоли о докторе О'Доннел: "Она не просто любопытна. Ей хочется знать, каково это – резать кожу и наблюдать, как жертва истекает кровью. Что значит наслаждаться бесконечной властью. Она жаждет подробностей, как вампир жаждет крови". Теперь Маура и сама видела этот жадный блеск в глазах О'Доннел. "Эта женщина получает удовольствие от общения со злодеями, – подумала Маура. – Надеется, что и я из их числа".
– Я пришла поговорить об Амальтее, – напомнила Маура.
– А разве не ее мы сейчас обсуждаем?
– Во Фрэмингэме нам сказали, что вы навещали ее как минимум десять раз. Почему так часто? Ясно же, что не ради ее блага.
– Амальтея интересует меня как ученого. Я хочу понять, что заставляет человека убивать. Почему это доставляет удовольствие.
– Вы хотите сказать, что она убила тех женщин ради удовольствия?
– А вы знаете, почему она убила?
– У нее явные признаки психического заболевания.
– Уверяю вас, большинство психов не совершают убийств.
– Но вы согласны с тем, что она нездорова?
О'Доннел помедлила с ответом.
– Очень может быть.
– Вы говорите как-то неуверенно. Даже после столь частых визитов к ней.
– В случае с вашей матерью речь идет не только о психозе. В ее преступлении есть и другое.
– Что вы имеете в виду?
– Вы уже знаете, что она совершила. Или, по крайней мере, что
– Приговор основывался на серьезных доказательствах.
– Да, доказательств было в избытке. Номерные знаки ее машины, зафиксированные камерой видеонаблюдения на заправке. Кровь женщин на домкрате. Их бумажники в багажном отделении. Но кое о чем вы не знаете. – О'Доннел взяла в руки одну из папок, лежавших на столе, и протянула ее Мауре. – Это отчет из криминалистической лаборатории в Вирджинии, где была арестована Амальтея.
Маура раскрыла папку и увидела фотографию белого седана с массачусетскими номерными знаками.
– Это машина, на которой ездила Амальтея, – сказала О'Доннел.
Маура перевернула страницу. Перед ней был краткий отчет дактилоскопической экспертизы.
– В салоне автомобиля были обнаружены несколько пар отпечатков пальцев, – сказала О'Доннел. – Обе жертвы, Никки и Тереза Уэллс, оставили свои отпечатки на ремнях безопасности заднего сиденья. Это значит, что они уселись сзади и пристегнулись. Разумеется, на рулевом колесе и коробке передач остались отпечатки пальцев Амальтеи. – О'Доннел выдержала паузу. – Но есть и четвертая пара отпечатков.
– Четвертая?
– Да, так указано в отчете. Отпечатки были обнаружены на крышке бардачка. На обеих дверях, на рулевом колесе. Эти отпечатки так и не были идентифицированы.
– Но это ничего не значит. Может, машину чинил механик и оставил свои отпечатки.
– Возможно. А теперь взгляните на результаты экспертизы волос и волокон.
Маура перевернула страницу и прочитала, что на заднем сиденье были обнаружены светлые волосы. Волосы Терезы и Никки Уэллс.
– Я не вижу в этом ничего удивительного. Нам известно, что жертвы находились в машине.
– Но вы можете заметить, что на переднем сиденье таких волос не обнаружено. Подумайте сами. Две женщины застряли на дороге. Останавливается машина, водитель предлагает помощь. И что делают сестры? Они обе садятся на заднее сиденье. Выглядит немного невежливо, вы согласны? Водитель остается один впереди. Если только...
Маура взглянула на нее.
– Если только не предположить, что на переднем сиденье уже сидел какой-то пассажир.
О'Доннел откинулась в кресле, удовлетворенная улыбка появилась на ее губах.
– Вот это самый интригующий вопрос. На него в ходе судебного разбирательства так и не был дан ответ. Вот почему я упорно навещаю вашу мать. Я хочу узнать то, что не удосужилась выяснить полиция: кто сидел рядом с Амальтеей?
– Она вам не сказала?
– Его имени она не назвала.
Маура уставилась на нее.
– Его?
– Насчет пола – это пока только мои предположения. Но я почти уверена, что в машине находился еще кто-то в тот момент, когда Амальтея подобрала на дороге этих женщин. Кто-то помог ей справиться с ними. Причем этот человек был достаточно сильным, ведь нужно было затащить женщин в сарай, а потом поджечь его. – О'Доннел немного помолчала. – Он меня интересует, доктор Айлз. Я хочу найти его.