Двойник

Дюрренматт Фридрих

Шаги.

Двойник. Так как вы упорно считаете себя невиновным, суд передал вас мне.

Шаги.

Мужчина. Двор… Большие ворота сами открываются перед нами.

Шаги.

Двойник. Мы нарушаем одиночество улиц и площадей, чтобы сегодня же ночью вы поняли, что виновны в убийстве.

Шаги.

Myжчина. Как это понимать?

Двойник. Вы убьете человека.

Мужчина. Я не убийца.

Двойник. Что вы можете знать о том, что глубоко

скрыто в вас? Кто по-настоящему знает себя? Вы будете действовать по велению собственного сердца и станете убийцей.

Мужчина. Кого же я убью?

Двойник. Хотите знать?

Мужчин а. Хочу.

Двойник. Вы убьете меня.

Мужчина. Нет, я никогда не убивал. Клянусь небом, я никогда никого не убивал.

Двойник. А о чем вы подумали, когда я входил в вашу камеру?

Мужчина. Вы не можете этого знать!

Двойник. Я читаю все ваши мысли.

Режиссер. Шаги, одни шаги. Продолжайте. Драматург. Мужчина следует за двойником, который ведет его безлюдными городскими улицами и проулками, через заброшенный парк они попадают в другую часть города. Глазам героя открывается странная картина: ветхие дома с диковинными фронтонами, чьи острые фестоны резко выделяются на фоне неба, готические стрельчатые своды, фасад которых разрисован причудливыми знаками. Улицы пустынны и безмолвны, лишь над головами идущих кружит гулкое эхо их собственных шагов. Путники входят в один из домов в небольшом петляющем переулке. Дома эти пережили, видимо, не одно столетье – серые, ветхие, убогие. Окна без стекол или затянуты кожей. Дом, куда вошли двое, и вовсе без окон. Его фасад навис над улицей, голый, без каких-либо украшений, и от этого кажется еще более затхлым и унылым. Внутрь ведет низкая широкая дверь. Порог ее врыт глубоко в землю, от этого дверь напоминает издали хомут.

Режиссер. Опять, как во сне.

Драматург. Да, как во сне.

Слышится скрип открываемой двери.

Двойник. Не сломайте себе шею.

Мужчина. Где мы?

Двойник. В самом сердце города.

Мужчина. Как здесь темно.

Двойник. В зале горит свет. Еще несколько шагов, и мы будем там.

Мужчина. Это ваш дом?

Двойник. Мой. Проходите в зал.

Мужчина. Какой большой стол. И темные картины на стенах.

Двойник. Нечасто так бывает, чтобы жертва приглашала своего убийцу в собственный дом. Добро пожаловать.

Мужчина. Но я в вашей власти.

Двойник. Взгляните на самый верх этой лестницы.

Мужчина. Там, кажется, начинаются хоры.

Двойник. Вас там ждут.

Мужчина. Кто? А, вижу. Из темноты выходит женщина.

Двойник. Она смотрит на вас.

Мужчина. Прямо в глаза.

Двойник. Красивая, не правда ли?

Мужчина. Очень.

Двойник. Вы встречали когда-нибудь более красивое создание?

Мужчина. Никогда.

Двойник. Она машет вам рукой, зовет вас.

Мужчина. Зачем?

Двойник. Не спрашивайте. Поднимитесь к ней. Я останусь здесь, сяду за стол, сложу руки и буду ждать. Ну идите же.

Женщина. Кто вы?

Драматург. Стойте!

Режиссер. В чем дело?

Драматург. Этот голос не подойдет.

Режиссер. Это

мой лучший женский голос.

Драматург. Он слишком невинный. Героиня полна отчаяния, душа ее в смятении. В голосе ее должна быть горечь и затравленность.

Режиссер. Найдем и такой.

Драматург. Благодарю вас.

Другой женский голос. Кто вы?

Мужчина. Человек. Обыкновенный человек – ни больше и ни меньше. В чем-то лучше, в чем-то хуже мне подобных. Но у меня несчастье, я должен взять на себя чужую вину и быть казненным за преступление, которого не совершал. А вы?…

Женщина. Я – женщина, обыкновенная женщина, каких много на этой земле. Я знаю, что красива. Когда иду по улице, мужчины провожают меня взглядами, дети протягивают ко мне руки. Я любила, но любовь погубила меня. Человек, которого я любила, разбил мое сердце. Я иду, не зная куда. Живу и не знаю для кого. У меня опустились руки. Я ничего уже не понимаю. Поцелуй мой совращает. Слово, которое произношу, обрекает, дело, которое сею, губит.

Мужчина. А зачем вам я?

Женщина. Дайте руку. Пойдемте.

Несколько шагов.

Мужчина. Где мы?

Женщина. В моей комнате. Сейчас зажгу свечу. Мужчина. Ваше лицо, волосы, шея… Платье, ниспадающее широкими складками…

Женщина. Почему вы опускаете глаза, когда я смотрю на вас?

Мужчина. Скажите, прошу вас, что вы хотите от меня?

Женщина. Вы не знаете?

Мужчина. Нет.

Женщина. Подойдите ко мне. Ближе, еще ближе. Поцелуйте меня.

Мужчина. Ну вот, я– поцеловал вас.

Женщина. Теперь вы понимаете, чего я хочу от вас?

Мужчина. Вы – его жена?

Женщина. Да, я – его жена.

Мужчина. Он убил, потому что любит вас?

Женщина. Я заставила его это сделать.

Мужчина. А теперь вы требуете, чтобы я убил его.

Женщина. Да, требую.

Мужчина. Я не могу.

Женщина. Вы поцеловали меня.

Мужчина. Но почему он должен умереть?

Женщина. Он любит только себя.

Мужчина. Вы сказали, что это вы заставили его пойти на убийство?

Женщина. Иначе он этого не сделал бы, потому что любит только себя.

Мужчина. А вы его любите?

Женщина. Люблю.

Мужчина. Тогда почему вы требуете, чтобы я его убил?

Женщина. Не знаю. Разве я могу знать, почему мы поцеловались и зачем я все это говорю? Не знаю. Почему я есть, и почему эта свеча горит, и почему она освещает ваше лицо? Не знаю! Я знаю только одно – он должен умереть, и убить его должны вы.

Мужчина. Что я должен делать?

Женщина. Спуститесь вниз, к нему.

Мужчина. Я спущусь к нему.

Женщина. Сядьте рядом, сложите руки на столе и побеседуйте с ним.

Мужчина. Я все сделаю.

Женщина. Я спущусь позже. Принесу стаканы, кувшин вина и хлеб.

Мужчина. Вино и хлеб.

Женщина. В одном из стаканов будет яд – едва заметная пыль.

Мужчина. Я буду ждать вас.

Режиссер. Итак, он спускается к своему двойнику.

Драматург. Двойник все так же сидит за столом в зале с темными картинами.

Режиссер. Хочу заметить – меня поражают приемы, которыми вы пользуетесь.