Двойной агент
Шрифт:
Он потушил окурок в пепельнице и усмехнулся.
«Странное дело! Мозгом, головой я понимаю, что подхватил смертельный вирус, все прогнозы Ли оправдываются, но то, что я могу от этого умереть… Не от пули, не от ножа, не от взрыва гранаты, не в автомобильной катастрофе, на худой конец, а от какого-то вируса… Нет, не укладывается это в моем сознании!»
– Итак, – вновь обратился Алекс к Кларку, – меня интересует совсем немного. Первое: смысл операции, ее конечная цель, хотя об этом я догадываюсь. Второе: где сейчас находится вирус и материалы, связанные с его разработкой? И третье: кем, когда
Кларк собрался с силами и произнес слабым голосом:
– Я… хотел отомстить… я всегда вас ненавидел… белых… этот вирус – побочный продукт исследований… страшная штука…
– Ну-ну, дальше! – торопил его Алекс, боясь, что генерал умрет раньше, чем успеет ответить на интересующие его вопросы.
– Я решил продать его… вернее, это Ли… я согласился, но… уже жалею… это страшно – уничтожать мир… поверьте, страшно… Где сейчас контейнеры и материалы, не знаю… Их кто-то похитил… увели из-под носа, это правда, я… действительно не знаю, но… Ли их найдет… Она не отступит…
– О похитителе что-нибудь известно?
– Нет, но, по-видимому, это… профессионал…
– Хорошо. Кто еще, кроме вас и Ли, в курсе деталей операции?
Генерал дернулся и захрипел, закашлялся.
– Кто, генерал?
– Адвокат… мой адвокат…
– Имя? Его имя?
– Джордж… – почти шепотом произнес Кларк, силы оставляли его, – Мак…
– Ну! – закричал Алекс.
Поздно, генерал Кларк с шумом вобрал в себя воздух, тело его дернулось, и он затих, теперь навсегда.
– Генерал! Эй, генерал! – позвал его Алекс, но генерал ничего не ответил, он уже беседовал не с ним, а с Господом.
«Подлая жизнь и бесполезная смерть…» – подумал Алекс, глядя в остекленевшие глаза генерала, освещенные слабым пламенем зажигалки.
Алекс, рискуя быть замеченным с дороги, зажег свет в салоне и обыскал карманы генерала. Но ничего особенного не нашел: несколько измятых чеков, небольшая связка ключей, сигареты, зажигалка, бумажник – в нем фотография молодой негритянки, несколько кредитных карточек и почти пять сотен долларов мелкими затертыми купюрами. Но в одном из отделений вместительного бумажника он наткнулся на блокнотный листок, сложенный вчетверо. На нем быстрым мелким почерком было написано: «09.28 Генерал Кебич». Имя Алексу ничего не говорило, а цифры могли означать либо дату, либо время. Второе менее вероятно, обычно время пишут по-другому, во всяком случае, американцы.
Положив вещи, изъятые у покойного теперь генерала в карман, Алекс потушил свет в салоне и завел двигатель. Он решил рискнуть и выехать на дорогу, ничего другого ему не оставалось. Самочувствие его резко ухудшалось. Голову начало ломить, особенно в висках, во рту был горьковатый привкус, поясница болела уже не на шутку.
Он так глубоко заехал в заросли, что выехал с трудом, пришлось не только подключить передний мост, но заблокировать дифференциал, только тогда грузная «Шевроле» выползла на дорогу, роняя с себя листву и обломанные ветки.
Алекс осмотрелся, благо это был прямой участок, и, не заметив ничего подозрительного,
Прямой участок закончился, и дорога вновь запетляла по темным джунглям – волей-неволей пришлось сбросить скорость.
Один поворот сменял другой, затем дорога пошла немного вниз, после чего начался длинный пологий подъем. Алекс вспомнил этот спуск и подъем.
«Развалины института где-то здесь, недалеко. Мы вчера начали спускаться, как только проехали поворот на институт, там еще был указатель…» – вспоминал он.
И оказался прав – после очередного поворота почти на девяносто градусов в свете фар мелькнул обшарпанный знак, сообщавший, что дальше дорога раздваивается – налево институтский поселок, направо – город Котабато.
Доехав до перекрестка, Алекс съехал на обочину, заглушил двигатель, погасил фары. Ему требовалось хотя бы несколько минут отдыха. В голове поднималась какая-то муть, горячие молоточки боли все сильнее стучали в виски. Он вспомнил слова Ли: «Голова будет болеть так, что ты не сможешь даже думать».
«Черт, – подумал он, – похоже, она не врала. Думать-то я еще могу, но уже с трудом».
Подняв подлокотник, он осмотрел ящик, надеясь найти аптечку. В ней должен быть аспирин, возможно, он хоть как-то поможет. Но аптечки не было. Не нашлось ее и в «бардачке». Но за правым сиденьем, рядом с согнутыми ногами покойного Кларка, он обнаружил сумку-холодильник. Открыв крышку, Алекс нашел там несколько бутылок минеральной воды, початую бутылку виски и пластиковую коробку с сандвичами. От вида еды ему стало дурно, а вот вода, да и виски тоже были как нельзя кстати. Открыв воду, Алекс приложился к горлышку и не мог оторваться, пока не опорожнил ее более чем наполовину, хотя до этого жажды не чувствовал. Отдышавшись и смахнув со лба капельки холодного пота, он откинулся на спинку кресла.
Просидев так несколько минут, Алекс пошевелился. Каждое, даже незначительное движение отдавалось болью, из шеи в затылок врезались тысячи раскаленных иголочек, затем они сливались воедино и превращались в большую вязальную спицу, вонзавшуюся, казалось, прямо в воспаленный мозг.
Непривычное состояние разбитости и беспомощности не столько пугало Алекса, сколько раздражало. Он, громко выругавшись, отвернул пробку виски. Ни вкуса, ни запаха не чувствовал, вливая в себя глоток за глотком огненную жидкость. Вытерев тыльной стороной ладони рот, он закурил, желая ускорить действие спиртного.
Докурив сигарету до половины, Алекс с радостью осознал, что недавняя болотная муть в голове уступает место розоватому туману. И вязальная спица в затылке как бы стала короче и тоньше, и молоточки в висках уже не стучали так настойчиво и часто.
«Смотри-ка, помогает! Только выбор у меня все равно небольшой – не умру от вируса, так загнусь от цирроза печени», – с невеселой усмешкой подумал он.
Пора было ехать. Алекс понимал, что каждая минута, проведенная в бездействии, уменьшает его шансы.