Двойной агент

Зверев Сергей Иванович

Алекс, с трудом протискиваясь по трубе, хорошо еще, что она не шла вертикально, выбрался наружу. Осмотрелся. Он оказался с боковой стороны дома, за правым углом парадный вход. Оттуда уже слышались голоса. Прячась за густыми кустами, он стал осторожно обходить дом. Уже подобрался к самому углу и хотел за него заглянуть, но раздавшийся сзади спокойный голос остановил его.

– Алекс, ты куда собрался?

Глава 28

Россия. Москва. Центр

Петр

Семенович появился в своем кабинете позже обычного. Уставший, осунувшийся, тяжелой, шаркающей походкой подошел к креслу. Всю ночь его донимали мрачные мысли, бывает же такое, найдет что-то, и отвязаться никак невозможно. Все лезут в голову и лезут, одна хуже другой, не мысли даже, глупость сплошная. Уснул только под утро, забылся в дремоте.

Не успел генерал сесть, как в дверь постучали, вошел Звягинцев – как всегда подтянутый, свежий, прямо хрустящий какой-то! Улыбка во всю смазливую рожу. Поздоровался.

– Ну? – вместо приветствия мрачно замычал генерал, опускаясь в кресло.

– Утром получили, вот! – Звягинцев положил на стол перед генералом несколько листков.

– Что это? – спросил Петр Семенович, хлопая себя по карманам: «Да где эти чертовы очки?!»

– Толмач вышел на связь! – радостно сообщил майор.

– Когда?! – спросил вмиг оживившийся Петр Семенович, и очки тут же нашлись.

– В шесть двадцать передал, получили в семь, он воспользовался запасным вариантом, – ответил Звягинцев.

– Почему сразу не позвонил?

– Так будить не хотели. Судя по тексту, вам силы сегодня нужны будут.

– Да-да-да! – задумчиво сказал генерал, читая бумагу. – Силы, похоже, будут нужны. Так ведь я, один хрен, не спал.

Настроение генерала после прочтения документа резко изменилось. Он оживился, глаза сияли, от бессонной усталости не осталось и следа.

– Кто такой Кебич, выяснили? – поднял глаза на Звягинцева генерал.

– Да, Петр Семенович. Бригадный генерал Эндрю Кебич погиб в 1944 году в битве под Монте-Касио, – как всегда четко ответил майор Звягинцев.
– ???

– Фамилия довольно редкая, но это все, что удалось найти, – виновато ответил Звягинцев на вопросительный взгляд генерала.

– Но какое отношение покойный с сорок четвертого года генерал может иметь к этому делу?!! – спросил Петр Семенович.

– Представления не имею, – ответил майор, понимая, впрочем, что вопрос генерала обращен не совсем к нему. – Может, какая-то ошибка?

– Да какая, к черту, ошибка! Жуковский в курсе?

– Да, Петр Семенович.

– Зови его!

– Он сейчас там, – сказал майор, поднимая указательный палец вверх.

– Уже?! – удивился генерал.

– Да, и вас там тоже ждут, – ответил Звягинцев.

– Черт их возьми! Подумать некогда! Ладно, пойду, – недовольно пробурчал генерал и, прихватив со стола бумаги, принесенные Звягинцевым, направился к выходу, но уже в дверях остановился и сказал:

– По Кебичу продолжайте копать. Это ерунда какая-то!

* * *

Вернулся

в свой кабинет Петр Семенович через час вместе с Борисом Львовичем Жуковским. Приподнятое настроение после встречи с высоким начальством улетучилось, как первый снег. Он опять был мрачнее тучи, да еще и страшно зол.

– Ну, что скажешь, Борис Львович? – сверкая глазами, обратился он к аналитику, когда уселся в кресло.

– Скажу, что… А давай-ка кофейку выпьем, Петр Семенович, успокоимся, подумаем. Ведь, по большому счету, они правы, – спокойно сказал Жуковский, философски относившийся к вывертам начальства.

– Иди ты к черту, Боря, со своим еврейским менталитетом! Вечно ты стараешься всех понять, оправдать, а мне влезать в их шкуру незачем. Понимаешь? У меня своих проблем хватает. А их политические игры и соцсоревнования со спецслужбами бывших стран вероятного противника вот где уже! Вот! – генерал, вскочив с кресла, яростно захлопал себя по крепкой шее.

– Да успокойся ты, Петр Семенович! Шею сломаешь! Что это, собственно, меняет? – улыбался мальчишеской горячности генерала Жуковский. – Успокойся. Как говорил Шарапов: «Давай без сердца». В нашем деле оно не самый лучший помощник.

Борис Львович, говоря это, встал с кресла и включил кофеварку.

– Как это – что меняет? Ты что, сам не знаешь, что этой вакцины ждут люди? Люди, у которых, возможно, каждый час на счету! Скольких мы можем сейчас спасти?! И потом, ничего мы этим не добьемся. Ты же не думаешь, что на встречу приедет сам Бен Ладен. Наверняка это будут посредники. И опять результатов никаких, опять по шапке, и к тому же неизвестно, сколько людей положим! Нет, Борис Львович, ты как хочешь думай, а я стою на своем – скрывать вакцину до окончания операции – это преступление.

– Ну, и что ты предлагаешь? Нарушить приказ? Это ведь была не просьба, Петр Семенович! Это был приказ.

– Да, знаю-знаю, – успокаиваясь, проговорил генерал. – Надо что-то придумать…

– Если это возможно.

– Ты же сам говорил, что выход есть всегда.

– Говорил и сейчас могу повторить, но я никогда не говорил, что за этот выход не придется платить, – ответил ему Жуковский, разливая кофе в чашки.

– Слушай, Борис Львович, а может, разбавим коньячком, – предложил генерал, кивнув на чашки.

Аналитик поставил кофе на стол и, улыбнувшись, сказал:

– Только, заметь, не я это предложил!

– Да ладно, мы по чуть-чуть! – сказал генерал, направляясь к бару.

– Э-э-э! Извини, Борис Львович, коньяка-то у меня нет. Когда же это мы его выпили? Но есть лимон и водка, хор-р-ошая! Ну? – вопросительно повернулся он к Жуковскому.

– Когда графини дома нет, сойдет и горничная! Наливай!

– Ну, вот, – говорил генерал, разливая водку в рюмки, – сейчас выпьем и поговорим по-трезвому!