Двойной агент
Шрифт:
Джуди уехала. Алекс и Элеонор вернулись в дом. Алекс прямиком направился на кухню и с головой влез в холодильник.
– Что ты делаешь? – спросила его Элеонор.
– Не могу, Эл, меня аж всего трясет, так хочется чего-нибудь съесть, – отвечал он, старательно шаря по полкам.
– Да, негусто, – разочарованно сказал он. – Она все отнесла в тот дом, дом Эммеров.
Улов действительно был небогатый: бутылка виски, банка консервированных ананасов и кусок жареной рыбы. Он выложил все это на стол.
– Пойдем, Эл, перекусим. Правда, я не думаю, что ананасы
– Я на еду смотреть не могу! А вот виски я выпью. Налей.
Алекс, порывшись на кухонных полках, нашел стакан и плеснул в него виски. Протянув его Элеонор, набросился на рыбу.
Элеонор, отхлебнув из стакана и уставившись куда-то в невидимую точку, сказала:
– Знаешь, Алекс, я всегда была против убийства. Любого убийства. Я точно знаю, что не имеет права человек или группа людей, это неважно, решать, кому жить, а кому умереть. Но эту суку я хочу убить. Я захотела этого сразу, как только ее увидела.
От таких слов и тона, каким это было сказано, Алекс даже перестал жевать.
– Она издевалась над тобой?
– Издевалась? Да как тебе сказать… Не хочу рассказывать! Она извращенка! Но дело не в этом, Алекс!
– А в чем?
– Просто, как только я ее увидела, услышала ее голос, то сразу захотела ее убить. Прямо руки чесались! И не просто убить, задушить! Своими собственными руками, чтобы чувствовать, как она дергается, извивается, цепляясь за жизнь! И смотреть при этом в глаза…
– И ты бы сделала это? – спросил он.
– Не знаю… Наверное, да, во всяком случае тогда, когда она резала на мне майку…
– Это она сделала?
– Да, показывала своим головорезам мою грудь… А они ржали… Она бы и все остальное показала, но ей кто-то позвонил. – Элеонор допила виски.
Алекс пересел к ней ближе и, обняв за плечи, сказал, поглаживая по растрепанным волосам:
– Ну, ничего, Эл, все уже позади. Забудь.
– Да ладно, я в порядке… Просто я испугалась своего желания, желания убить. Прежде со мной такого никогда не было.
– Хорошо, что ты ушла из оперативного директората, – задумчиво сказал Алекс.
– Не поняла, это ты к чему?
– А к тому, Эл, что, общаясь, борясь с монстрами, сам поневоле становишься похожим на них. Ведь действовать-то приходится их методами… Ну, где бы мы сейчас были, если бы там, в лагере, я задумывался, есть ли у меня право лишать кого-то жизни или нет?
– Нет, Алекс, это совершенно другое, я говорила о другом. Я говорила о желании убить. Понимаешь?
– Ладно, Эл! Ну их к черту! Меня злят и утомляют философские беседы. И еще… не надо пытаться найти конкретные ответы на общие вопросы, это невозможно. Только себя измучишь! Знаешь, какой, на мой взгляд, самый бессмысленный и даже вредный вопрос?
– Ну?
– В чем смысл жизни.
– Эко тебя понесло! Лучше выпей, Алекс, – улыбнувшись, сказала Элеонор.
«За последние сутки это у него уже второй философский припадок», – подумала она.
– Нет, пить я не хочу. Сделай лучше кофе, Эл, – попросил Алекс.
«О! И пить он не хочет! Здорово
Алекс прошел в лабораторию. Оглядев разгром, который устроили здесь бандиты, он уселся за компьютер. Быстро отправил донесения в обе разведки и усмехнулся: он работал на две разведки, и цели их не противоречили друг другу, наоборот, они работали почти вместе. Ну когда такое было?!
Элеонор принесла кофе, горячий и крепкий. Села рядом.
– Что говорит начальство?
– Жду.
– Ладно, жди, я пойду в душ, приведу себя в порядок.
Ответ из Лэнгли пришел неожиданно быстро. Его благодарили за успешно проведенную операцию и отзывали домой. Дальше операция пойдет без его участия, он свое дело сделал. Однако сам Алекс не считал свою миссию завершенной, отрава продолжала оставаться в руках Ли, и еще ему не давал покоя этот генерал Кебич.
Он поднялся в кухню. В кофеварке еще оставался кофе, он вылил в бокал остатки и закурил.
В комнату вошла Элеонор, обмотанная полотенцем.
– Ну что, дождался ответа? – спросила она, расчесывая мокрые волосы.
– Дождался, – без воодушевления отозвался Алекс. – Благодарят и приглашают домой.
– А почему такая тоска в голосе? – спросила она, присаживаясь рядом.
– Понимаешь, Эл, не знаю, как это объяснить… – искал слова Алекс. – Для меня это одна из самых неудачных операций. Ну, не то чтобы неудачных, а не приносящих удовлетворения, что ли. Я не чувствую, что закончил дело. Да и с самого начала все пошло как-то не так. Все происходило само собой, как бы без моего участия. Я лишь следовал за обстоятельствами…
– Все! Хватит! Я все поняла. – Она встала и, налив в свой стакан большую порцию виски, протянула ему: – На, выпей и иди в душ. Ты просто устал и еще, наверное, не совсем оправился от болезни.
– И болезнь эта… – продолжал ныть Алекс.
– Пей! – прикрикнула на него Элеонор.
– Как скажешь, моя дорогая, – Алекс залпом выпил виски. – А после душа что?
– Ничего, отдохнем, пока Джуди не вернется.
– Отдохнем, в смысле поспим или в смысле переспим?
– Это уж как получится. Не знаю, хватит ли у тебя сил на сексуальные подвиги, – улыбаясь, произнесла Элеонор.
Джуди вернулась, когда уже вовсю светило солнце. Вернулась не одна, с ней был Умберто Гарсиа, полицейский, который вел дело о нападении на научно-исследовательский институт.
Алекс и Элеонор уже проснулись. Джуди представила им Умберто.
«Этого еще не хватало!» – подумал Алекс, подавая руку полицейскому.
– Как Антонио? – спросил он у Джуди.
– Врачи говорят, положение тяжелое, но стабильное. Сделали операцию. Пуля не повредила легкое, только плевру порвала, так что лечиться ему придется долго. Сделали пункцию, откачали жидкость из плевральной области. Левое легкое у него было сжато, как лопнувший воздушный шарик, но ничего, все обойдется, – ответила Джуди, явно довольная исходом, – она ожидала худшего.