Двойной нельсон
Шрифт:
– Эта женщина, – сказал Клос, когда партизан скрылся за деревьями, – Ганна Бесель и служит… – Внезапно он оборвал фразу на полуслове.
Ганна рассмеялась. Конрад с улыбкой смотрел на Клоса.
– Уберите оружие, пока оно вам не понадобится, – обратился он к Клосу. – А теперь прошу вас пройти в мою обитель, выпьем немного перед отъездом: через
– Я должен был догадаться об этом раньше, – невольно вырвалось у Клоса.
– Для этого ты слишком мало знал, – вставила Ганна.
– Все мы работаем на ощупь, – добавил Конрад. – Мы едва не ликвидировали вас, капитан. Вы должны были погибнуть вместе с Плюшем.
– Вы получили настоящий микрофильм? – спросил Клос.
– К сожалению, нет, – ответила Ганна вместо Конрада. – Ева Фромм была в действительности нашим агентом, но в тайнике за портретом, куда она положила пленку, ее не оказалось. Правда, мы не поддались на фальшивку, которую приготовил нам абвер. Это тоже кое-что значит.
– Но вы бы не отказались получить настоящий план оборонительных сооружений немцев, которые засняла на микропленку Ева Фромм? – спросил ее Клос.
– Он у тебя? – недоверчиво спросила она Клоса. – Неужели это ты изъял его из-за портрета?
Клос отстегнул пряжку пояса, на котором было написано: «С нами бог», вынул из тайника небольшой рулончик, завернутый в тонкую бумагу, и передал его Ганне.
– Мы никогда не забудем этого, господин Клос, – сказал Конрад, принимая из рук Ганны драгоценный рулончик.
– Мы – союзники. – Клос приподнял стакан, наполненный жидкостью цвета слабого чая. – Кроме того, мне было бы очень жаль, если бы труды Евы Фромм пропали даром.
Об этой маленькой скромной девушке Клос думал все время, пока ожидал на лесной поляне Ганну, с которой Конрад пожелал поговорить наедине.
Наконец она, мрачная и молчаливая, подошла к Клосу. А потом, уже в пути, доверительно взяла его под руку.
– Я сейчас скажу тебе, Ганс, то, чего не должна бы говорить.
– Пожалуйста, не утруждай себя. Я знаю. Конрад приказал тебе завербовать меня для вашей службы, не так ли? При следующей оказии доложишь ему, что задание выполнить не удалось, и не будем больше возвращаться к этому вопросу.
– Может быть, это и к лучшему, – усмехнулась Ганна.
– А теперь мы должны подумать над презенте для твоего шефа, – сказал Клос.
В двух словах он рассказал ей о Гебхардте. Вместе они разработали план, как заставить Гебхардта перейти к действию. Его нужно обезвредить, ибо этот толстяк из министерства пропаганды, имеющий свободный доступ и в военное министерство, использует все возможности, чтобы перед полковником Лангнером предстать незаурядным героем, разоблачившим опасного государственного преступника.
В тот же день вечером в ресторане дома отдыха капитан Клос подошел к столику, за которым Гебхардт уже заканчивал свой ужин.
– Вы не хотели бы поговорить со мной, господин Гебхардт, о некоторых ящиках с драгоценным фарфором и о двух немецких солдатах, которые погибли при их сопровождении? – спросил спокойно Клос.
Гебхардт, недолго думая, опрокинул столик и мгновенно выхватил пистолет. Но выстрел раздался еще до того, как он нажал на спусковой крючок. Капитан Больдт, сидевший за соседним столиком вместе с Ганной Бесель, не без основания считался отличным стрелком. За то, что он помешал сбежать опасному шпиону и предателю Гебхардту, ему была объявлена благодарность самого полковника Лангнера.