Двойняшки

Уилсон Жаклин

Глава третья

Терпеть не могу перемены в жизни. Хочу, чтобы дни были похожи один на другой. Я всегда была такой, ещё когда мама была жива.

Помню, с каким трудом выдержала первый день в школе.

Все на нас уставились, потому

что мы были другими. И день был другой. Мы не могли играть в свои игры и говорить на понятном нам одним языке. Я почувствовала, что мы больше не двойняшки, потому что учительница посадила нас в разных концах класса. Для того, сказала она, чтобы научиться нас поскорее различать.

Мне показалось, нас разорвали пополам. Я не чувствовала себя полноценным человеком. Точно я стала половинкой, а мои рука, нога и голова прилепились к Руби, которая была на другом конце класса. Я даже думать без неё не могла.

Ну естественно, я же старшая! Я доминантный близнец. Так называют того, кто первым родился. Это я. Я сыр, важная персона, а ты моя крошка.

Тебе тоже не понравилось, что нас разделили, Руби. Ты не плакала…

Зато ты разревелась…

А ты расшалилась, и нас отправили к директору, и она спросила:

— Почему ты грустишь, Гарнет? А ты почему шалишь, Руби?

И мы ответили:

— Мы хотим сидеть вместе.

И она спросила:

— И это всё? Нет ничего проще!

И была права. Нас посадили вместе, и я больше не плакала, а Руби не хулиганила. Ну конечно, не без этого, но гораздо меньше.

Но привыкнуть к школе оказалось непросто. Сейчас всё встало на свои места. Нас приняли — больше не пялятся и называют двойняшками. Именно этого нам и хотелось. В каждом классе мы сидим вместе. Мы всё делаем на пару. Сидим вместе за обедом, даже в туалет бежим в одно и то же время.

Хорошо учимся, иногда выходим в классе на первое место, особенно когда сочиняем рассказы или работаем над одним заданием.

Но больше всего нам нравятся уроки по актёрскому мастерству. Мы потрясающе талантливы! Ну, это скорее обо мне. Гарнет краснеет и путает слова.

Хватит, Руби!

Так ведь это же правда! Если бы ты не была такой робкой, у тебя всё чудесно бы получалось! Не понимаю, в кого ты такая… Вот я ничего не боюсь!

Послушай, я хотела написать…

Ты уже пишешь целую вечность и бормочешь про то, какими мы были в начальной школе. Кого интересуют воспоминания детства? Пиши о том, что происходит сейчас. Не забудь рассказать о неприятностях — ничего не пропусти!

Ну,

давай ручку.

Скажи «пожалуйста»! Эй! Отстань!

— Вы что, девочки, ссоритесь?

Это бабушка. Она видела, как мы вырываем друг у друга ручку.

— Вы умеете делиться, когда захотите. Когда уедете, вам придётся вспомнить всё, чему я вас учила. Она не будет волноваться по поводу ваших манер!

— Ах, бабушка, я не хочу уезжать! — вздохнула я, забравшись к ней на колени.

— Смотри, не задень мне бедро и колено! Руби, ты ужасно тяжёлая! Ну-ка, брысь! — сказала бабушка, тем не менее крепко прижав меня к себе.

— А можно мне тоже к вам? — спросила я.

Я села на подлокотник кресла, чтобы с другой стороны не задеть бабушкино бедро и колено, но она притянула меня прямо к себе на колени.

Мы крепко прижались друг к другу. Я заплакала.

— Прекрати, Гарнет! — сказала Руби и больно меня ущипнула.

Она сама с трудом сдерживалась и сидела с перекошенным лицом. Руби боялась, что расплачется из-за меня, хотя она никогда не плачет. Бабушкины глаза тоже наполнились слезами.

— Ах ты господи! — всхлипнула она.

Бабушка погладила нас своими бедными руками. Пальцы из-за артрита её не слушались. Она поискала в рукаве носовой платок и вытерла мне и себе лицо. А потом притворилась, будто хочет высморкать Руби нос.

— Давайте-ка закроем кран. Не хочу, чтобы в моём кресле разлилась лужа.

— Ах, бабушка! Пожалуйста, ну пожалуйста, поедем с нами! — взмолилась сестра.

— Не береди душу, Руби! Ты же знаешь, всё у же решено, и пути назад нет.

— Но мы будем очень по тебе скучать, — сказала я, зарываясь носом в её шерстяную кофту.

— И мне будет не хватать вас обеих, мои девочки! Вы будете меня навещать и спать валетом в своих мешках, и я, если буду жива, приеду на Рождество посмотреть, как вы устроились на новом месте.

— Не говори «если»! Ты обязательно должна приехать!

— Посмотрим. Вдруг всё это окажется ни к чему? Она понятия не имеет, что значит вкусно готовить. Вполне вероятно, и индейку покупать не станет.

— Тогда почему бы нам всем не приехать к тебе на Рождество? Ты приготовишь праздничный обед — клюквенный соус, маленькие сосиски, начинку из каштанов… Ням-ням! — размечталась Руби.

— В моей новой квартире очень маленькая духовка — в ней и цыплёнок едва поместится, — сказала бабушка. — Прости, родная, рождественского ужина больше не будет.