Двуединый [СИ]
Шрифт:
— Рикка, придержи ее.
Горничная оказалась рядом с Селиной почти мгновенно. Адамантовый меч плотно прижался к горлу женщины. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но плоская часть клинка надавила на ее челюсть снизу, заставляя ее замолчать. Я полностью расслабился, отрешаясь от мыслей и чувств. Всего полминуты, и мир приобрел дополнительные краски, расцветившись нитями и целыми областями работающих заклятий. Ирония судьбы, но расставание с Мелли позволило мне понять, как входить в нужное состояние, гораздо лучше, чем несколько лет тренировки. Я осмотрел себя и комнату, лишь ненадолго задержавшись взглядом на бытовых заклятьях. Затем снова повернулся к женщине, очень ровно сидящей в кресле и глядящей на меня расширившимися
— Специальных заклятий, позволяющих зацепить меня ментальным контактом на расстоянии, здесь нет, — резюмировал я. — А значит, психо должен находиться в пределах прямой видимость. В единственное окно просматривается только небо. Что остается?
Рикка немного отвела меч от горла женщины, позволяя ей говорить.
— Простите, у нас и в мыслях не было нападать на вас, — испуганно пролепетала та. — То, что мы сделали — всего лишь мера безопасности.
— Где!? — громко спросил я, пытаясь достучаться до ее сознания.
— Там, — прошептала она, указывая пальцем куда-то в сторону и вниз.
Штефан понял смысл жеста гораздо раньше меня. Он прошел в угол комнаты и откинул край лежащего на полу древнего ковра. Хмыкнув, ухватил за край одну из досок и неожиданно легко поднял ее вверх вместе с еще несколькими, демонстрируя нам импровизированный люк. Никакого спуска, однако, не обнаружилось — только небольшое пространство примерно два на два метра и едва ли полметра высотой. С лежащим в нем крупным чернобородым мужчиной. Его глаза невидяще уставились вверх, из уголка приоткрытого рта протянулась вниз ниточка слюны. Женщина судорожно всхлипнула, но осталась сидеть — Рикка все так же удерживала свой клинок в районе ее шеи.
— Кто это? — спросил я.
— Селина, — голос женщины надломился.
Я перевел взгляд с нее на бессознательного мужчину. Усталость накатила волной. Столько трудов было вложено в поиск специалистов, и первый более-менее подходящий кандидат собирался умереть у меня на глазах. Меры безопасности у них такие, видите ли.
— Идиот, — простонал я. — Штефан, помоги освободить место вокруг него.
Мой товарищ только кивнул, и вскоре ковер, ближайшее кресло и даже оторванный от петель «люк» оказались в другом конце комнаты. Я жестом попросил Штефана отойти и принялся чертить на полу вокруг лежащего человека тройное кольцо символов. Графический элемент совершенно не нужен при сотворении заклятья. Но только в том случае, если вы помните его наизусть. Или очень хорошо понимаете, что должно получиться. Сейчас был иной случай. Нужное заклятье я видел множество раз — не десять и даже не двадцать. Но в детстве. Некоторые считают, что мастера психо обладают абсолютной памятью и могут вспомнить в мельчайших подробностях все, что когда-либо видели или слышали. Это почти так, кроме одного но: все, что видели или слышали после того, как им удалось упорядочить отвечающую за память часть своего разума. Потому воспоминания, предшествующие моему четырнадцатилетию — возрасту, в котором я освоил соответствующие техники, — были такими же размытыми и обрывочными, как у любого нормального человека.
Знаки заняли свои места в узоре. Я тщательно проверил их порядок — кажется, он было верным. В любом случае, больше ничего сделать было нельзя — заклятье или сработает или нет. Глубоко вздохнул и начал строить магический узор, ориентируясь на нацарапанные вокруг мужчины каракули — красота материального чертежа была не важна, в отличие от точности. Знаки вспыхивали один за другим, а составленные из них кольца, по мере замыкания, начинали двигаться. Три кольца — три цепочки знаков, вращающиеся по часовой стрелке с разной скоростью. Маяк, созданный для психо, чей разум отделился от собственного тела и сейчас блуждает где-то в поверхностных слоях моего мышления, безуспешно пытаясь ориентироваться
— Ждем, — отвернувшись от работающего заклятья, я посмотрел на свою команду. — Шесть часов. Если он не очнется раньше. И, Рикка, отпусти женщину. Думаю, она не будет делать глупостей.
— Не будет, — согласилась горничная, убирая меч. — Я прослежу.
— Почему именно шесть часов? — лениво поинтересовался Штефан. — По их истечению будет только пять вечера — ни туда, ни сюда.
— Потому что, — раздраженно ответил я. Но посмотрев на пожимающего плечами друга, решил пояснить. — Мой наставник говорил, что возвращаются три типа людей. Осторожные в первые же минуты. Явно не наш случай. Разумные прокладывают свой путь не быстро, но уверенно. Они могут искать дорогу час или два, но шесть — максимальный известный предел. После него возвращаются только удачливые. И только благодаря случайности. Поэтому ждем шесть часов. Ровно столько, сколько можно на что-то надеяться.
Минута тишины тянулась за минутой. Штефан медленно мерил шагами комнату, двигаясь от одного угла к другому и обратно. Тихонько скрипнула обивка кресла под поменявшим позу Абелем. Рикка внимательно следила за судорожно сцепившей пальцы рук женщиной, не отрывающей своего взгляда от человека, окруженного плывущими над полом светящимися знаками. Конечно, сейчас подставная «психо» вела себя тихо, но девушка все равно не собиралась предоставлять ей возможность выкинуть какой-нибудь трюк — лицемерка могла снова играть, как играла, встречая гостей. Вполне возможно, что сейчас она строила план побега, а вовсе не мечтала о пробуждении напарника, как казалось со стороны.
— Если так пройдут все шесть часов, то я сойду с ума раньше, — Штефан перестал шагать взад-вперед и подошел к Рикке. — Поговори со мной, что ли.
— Почему я? — слегка удивилась девушка. Они неплохо ладили, но дождаться от Цванга чего-то, кроме подколок и ехидных замечаний, было проблематично.
— Шеф занят, — пожал плечами мужчина. — По его лицу обычно видно, когда он витает в облаках, а когда действительно размышляет о чем-то важном.
— Да? — Рикка бросила быстрый взгляд на своего господина. Тот сидел, как иногда с ним бывало, уставившись в одну точку. — Ты просто никогда не бывал в его комнате. Он часто так сидит, когда работает.
— Что-то у тебя не то с наблюдательностью, Сонано. Ты, случаем, не влюбилась? — Штефан заулыбался.
— Нет, — в другое время Рикка ответила бы одним испепеляющим взглядом, но сейчас ее глаза были нужны для другого.
— Он не улыбается, — тихо подсказал, вновь ставший серьезным, Штефан. — Я видел его за работой. Шеф улыбается всегда. Иногда хмурится или щекой подергивает, если у него сразу не получается. Но такой отрешенный он только, когда размышляет о чем-то серьезном.
Рикка бросила еще один взгляд в сторону господина. Цванг был прав. А она ранее совсем не обращала внимания.
— Слушай, ты же когда магии обучалась, наверняка слушала основы психо, — Штефан присел на подлокотник кресла. — Чего бородатый хотел добиться, воздействуя на шефа? Ведь прочитать мысли за такое короткое время он не мог, а любая сигнальная защита на разуме сразу сообщила бы об атаке.
— Ты не прав. Полностью, — заткнуть Цванга все равно было крайне сложно, так пусть хотя бы просвещается, а не лезет со своими шуточками. — Сигнальную защиту при должном мастерстве можно обойти. Хотя и нужно быть гораздо более умелым, чем тот, кто защиту ставил. И поверхностные мысли можно читать прямо на ходу. Только сложно.