Дьявол просит правду

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

Не волнуйтесь, я не про глянец.

И не про гламур.

И даже не про «антиглянец» и не про «антигламур».

Я — про прессу.

А точнее, про ее развлекательный сегмент, чаще называемый «желтым» или «бульварным». Эта разновидность печатных изданий не всегда уважаема. А еще чаще — презираема. Просто потому что она живая. А живое не может быть безупречно гладким, как глянец. И быть насквозь изысканным, как никому до конца не ведомый, не имеющий четких форм и канонов — и потому такой «долгоиграющий» в наших умах «гламур».

Вообще-то я филолог. Но, признаться, многоэтажные лингвистические конструкции и нудные литературные изыскания вселили в меня неискоренимую тоску еще в Универе. Едва получив диплом, я радостно захлопнула для себя дверь в науку — и вздохнула с облегчением. А что делать, если от одного только прилагательного «научный» у меня начинается депрессия? Не обманывать же надежды преподавателей.

Если честно, я всегда мечтала не критиковать и анализировать чужое творчество, а писать самой. Но постоянно сталкивалась с грустной правдой жизни на тему «чукча — не писатель, чукча — читатель».

Увы, в то непростое время, когда я выпустилась с филологического факультета МГУ, народ не читал и не писал, а зарабатывал деньги. Этим занимались все вокруг, занялась и я. Как умела. Пошла наниматься на службу к понаехавшим тогда в Москву иностранным бизнесменам. На дворе было самое начало, как сейчас говорят, «шальных» 90-х.

Первые пару лет я трудилась переводчицей в крупной иностранной компании. Наша фирма торговала элитной женской одеждой. У меня была небывалая по тем временам зарплата. Но мне было дико скучно.

Позже я была персональной ассистенткой

у большого капиталистического босса. Он платил мне так хорошо, что я была вынуждена забыть, что сама работа внушает мне отвращение. Я до сих пор уверена, что секретарский труд — самый тяжелый и неблагодарный труд на свете. А даже самый красиво обозначенный в штатном расписании PA (personal assistant) — по сути, тот же секретарь-референт — только личный, а не корпоративный. Что еще хуже, так как подчиняться приходится одному-единственному боссу, который, по всем законам жанра, частенько оказывается истеричным самодуром или озабоченным сластолюбцем. С того памятного момента своей трудовой биографии я искренне уважаю всех референтов на свете и безумно им сочувствую.

Потом я работала в пресс-службе известного коммерческого банка. Мое жалованье было весьма и весьма достойным, но каждое утро я выходила из дома буквально со слезами на глазах. Меня тошнило и от самого учреждения, и от его крутого офиса, и от моих пафосных сослуживцев. Но самое ужасное — я никому не могла в этом признаться! Банк был настолько солидным, что меня сочли бы сумасшедшей!

Но как только на дворе наступил 21 век, а у меня — первая малейшая личная и материальная возможность (я сделала некоторые накопления, ребенок подрос, а бизнес мужа, наконец, стал приносить в семью стабильный доход), я стала пробовать писать.

Обкатывать свое перо надо в прессе, в этом я уверена. Пока ты не знаешь, станут ли тебя читать вообще, не стоит тратить время, силы и бумагу, пытаясь с ходу осчастливить человечество нетленкой. Это мое мнение.

Я стала старательно набираться журналистского опыта.

Я не ленилась и соглашалась на любые задания любых редакций. Создавала «масштабные эпические полотна» на тему образования и здравоохранения. Честно занималась зубодробительным перечислением предметов, экзаменов, курсов и специализаций по заданию журнала «Куда пойти учиться». И терпеливо набирала на компьютере латинские названия всяких инфузорий, хромосом, геномов и анамнезов для толстого ежемесячного пособия для врачей-терапевтов с непроизносимым названием.

Вся эта бурная деятельность приносила копейки, но я не сдавалась.

Не жалея ног и набоек на обуви, я бегала по интервью с заслуженными учителями и маститыми врачами. Задавала им умные вопросы, выслушивала их мудрые ответы и мечтала… о желтой прессе!

Именно о желтой, а не о ярких женских глянцах и не о важных политических ежедневниках.

Почему?

Во-первых, у меня совершенно нет предрассудков из серии «работать в газете „Правда“ — хорошо, а в газете „Третий глаз“ — плохо». Или в «Cosmopolitan» хорошо, а в «Мегаполис-экспресс» плохо.

А во-вторых, я, как специалист по литературе эпохи соцреализма (диплом по Айтматову, во как!), абсолютно уверена в общественной ценности так называемой «желтой прессы».

Раз бульварная пресса призвана развлекать народ и скрашивать ему однообразные серые будни, то она же и наиболее полно и чутко отражает интересы широких масс в их самом актуальном срезе и в самом животрепещущем проявлении. Что в переводе с литературоведческого языка на человеческий означает: желтая пресса (далее — ЖП) является главнейшим зеркалом реальной жизни, и наоборот.