Дым и зеркала
Шрифт:
«Возможно, со всеми».
«Со всеми ангелами?»
«Если придется. Это мое Назначение. Я не успокоюсь, пока не пойму, что произошло, и пока Возмездие Имени не падет на того, кто за это в ответе. Но могу сказать тебе одно, что знаю наверняка».
«И что же это?»
Капли воды бриллиантами падали с прекрасных пальцев ангела Люцифера.
«Каразель себя не убивал».
«Откуда тебе это известно?»
«Я Возмездие. Если бы Каразель умер от своей руки, – объяснил я главе Небесного Воинства, – меня бы не призвали. Ведь так?»
Он не ответил. Я
Я протянул ему красную с белым пачку.
– Благодарствую. Келья Зефкиэля была больше моей. Это было место не для ожидания, а для жизни, для работы, для бытия. Стены были уставлены полками с книгами, свитками и бумагами, а еще на них были разные изображения – картины. Я никогда раньше не видел картин. В середине комнаты стояло большое кресло, и в нем, откинув голову на спинку, сидел с закрытыми глазами Зефкиэль. Когда я приблизился, он открыл глаза. Они горели не ярче, чем у любого из ангелов, которых я встречал, но почему-то казалось, будто он видел больше, чем кто-либо до или после него. Было что-то особенное в том, как он смотрел. Не уверен, что смогу объяснить. А еще у него не было крыльев.
«Добро пожаловать, Рагуэль», – сказал он, его голос звучал устало.
«Ты Зефкиэль?» – Не знаю, почему я спросил. Ведь я и так знал, кто есть кто. Надо думать, это часть моего Предназначения. Узнавание. Я ведь знаю, кто вы.
«Он самый. Но ты как будто удивлен, Рагуэль? Верно, у меня нет крыльев, но, с другой стороны, мое Назначение не требует, чтобы я покидал эту келью. Я пребываю здесь и размышляю. Фануэль прилетает ко мне с докладами, приносит мне новые идеи, о которых спрашивает моего мнения. Он прилетает ко мне с проблемами, а я над ними думаю и временами приношу пользу, предлагая незначительные поправки. В этом мое Назначение. А твое – возмездие».
«Да».
«Ты пришел ко мне из-за смерти ангела Каразеля?»
«Да».
«Я его не убивал».
Когда он мне ответил, я понял, что он говорит истину.
«Тебе известно, кто это сделал?»
«Это ведь твое Назначение, правда? Обнаружить, кто убил беднягу, и обрушить на него Возмездие Имени».
«Да».
Он кивнул.
«Что ты хочешь знать?»
Я помедлил, размышляя над тем, что услышал до сих пор.
«Тебе известно, что Люцифер делал у края Града перед тем, как было обнаружено тело?»
Старый ангел поглядел на меня в упор.
«Могу выдвинуть догадку».
«Да?»
«Он ходил во Тьме».
Я кивнул. У меня в голове складывалась гипотеза. Нечто, что я почти мог ухватить. Я задал последний вопрос:
«Что ты можешь рассказать мне про Любовь?»
И он мне рассказал. Тогда я решил, будто понял все.
Я вернулся к тому месту, где лежало тело Каразеля. Останки унесли, кровь стерли, рассыпавшиеся перья собрали и уничтожили. На серебряном тротуаре не осталось ничего, указывавшего, что оно хоть когда-то тут было. Но я знал, где оно лежало. Я взмыл на крыльях, полетел вверх, пока не поднялся к самому верху башни Чертога Бытия. Там было окно, через которое я вошел.
Сараквель убирал в
«Сараквель?» – окликнул я его.
«А? Ах, это ты. Привет. Погляди. Если бы ты умер, и тебя, скажем, закопали в ящике в землю, что ты бы предпочел, чтобы лежало поверх тебя? Вот этот паук или вот эта лилия?
«Лилия, наверное».
«Да, и я так думаю. Но почему? Жаль… – Взяв себя рукой за подбородок, он уставился на две модели, для пробы сперва положил ящик одной стороной, потом – другой. – Так многое нужно сделать, Рагуэль. Так многое нужно сотворить правильно сейчас. Ведь потом уже ничего не изменишь. Вселенная будет только одна, нельзя будет исправлять и переиначивать, пока не получится, что нужно. Жаль, что я не понимаю, почему все это так для Него важно…»
«Ты знаешь, где келья Зефкиэля?» – спросил я.
«Да. То есть, я никогда там не бывал, но знаю, где она».
«Хорошо. Отправляйся туда. Он будет тебя ждать. Встретимся у него».
Он покачал головой:
«У меня работа. Я не могу просто…»
Я позволил снизойти на меня Назначению и, поглядев на ангела сверху вниз, произнес:
«Ты будешь там. Отправляйся немедля».
Он промолчал, только, не спуская с меня глаз, попятился к окну, потом повернулся, взмахнул крыльями, и я остался один.
Подойдя к центральному колодцу Чертога, я прыгнул и стал падать, кувыркаясь сквозь модель вселенной: она сверкала вокруг меня, незнакомые краски и формы сочились и извивались, не имея ни значения, ни смысла.
Приближаясь ко дну, я забил крылами, замедляя спуск, и легко ступил на серебряный пол. Фануэль стоял между двух ангелов, каждый из которых пытался завладеть его вниманием.
«Мне все равно, насколько это будет эстетично, – объяснял он одному. – Нельзя поместить это в центр. Фоновая радиация не позволит ни одной форме жизни даже зародиться, и вообще вся система будет нестабильна».
Он повернулся к другому:
«Ладно, давай посмотрим. Гм. Выходит, это «зеленый»? Я не совсем так себе его представлял, но… М-м… Пусть побудет у меня. Я с тобой свяжусь».
Забрав у ангела лист, он решительно его сложил, потом повернулся ко мне.
«Да?» – Тон у него был резким и бесцеремонным, точно он отмахивался от праздного зеваки.
«Мне нужно с тобой поговорить».
«Да? Тогда поскорее. У меня много дел. Если это о смерти Каразеля, я рассказал тебе все, что знаю».
«Это связано со смертью Каразеля. Но сейчас я говорить с тобой не буду. Отправляйся в келью Зефкиэля, он тебя ждет. Мы встретимся там».
Он как будто хотел что-то сказать, но только кивнул и направился к двери.
Я уже повернулся, но тут мне кое-что пришло в голову. Я остановил ангела, принесшего «зеленый».
«Скажи мне кое-что».
«Если смогу, господин».
«Вон та штука, – я указал на вселенную. – Зачем?»
«Зачем? Но это же вселенная!»
«Я знаю, как она называется. Но какой цели она будет служить?»