Дюна: Пауль

Андерсон Кевин Джей

На большом мониторе виднелась точки, соответствующие летящим и приземляющимся судам. Когда корабль садился, красная точка превращалась в зеленую. Герцог отдал по каналу связи инструкции своим офицерам и в ответ получил их доклады. Лето был доволен, что все они благополучно возвращаются домой.

Семейный фрегат, покружив над космопортом, направился к главной посадочной площадке. Через иллюминатор правого борта Пауль видел вспененное волнующееся море. Волны прибоя бились о прибрежные скалы. До захода солнца рыболовецкие суда вернулись в гавань, опередив шторм. Но ветер был так силен, что несмотря на то,

что суда были на приколе, они сильно бились бортами о сваи дока. Пауль знал, что добрый народ Каладана легко переносит морские штормы. Погода всегда будет неважной, но это не умаляло любви народа к родной планете.

Фрегат с сильным толчком коснулся земли, и тягачи потащили его в ангар, где уже были укрыты от непогоды другие корабли. Пауль и Лето вышли из люка, спустились по трапу и ступили на землю, мокрую от струй воды, стекавшей с корпуса фрегата. В ангаре они увидели леди Джессику, которая уже ждала мужа и сына. Мокрые волосы и одежда говорили о том, что дождь застиг ее по пути в ангар.

Не соблюдая никаких формальностей, Лето прижал к себе Джессику и крепко ее поцеловал.

— Мне жаль, что ты попала в бурю.

— Это не буря, а всего лишь слабый дождик, ничего особенного.

Родители взялись за руки и замолчали, хотя Пауль понимал, что им есть что сказать друг другу. После помолвки Лето и Илесы Эказ Джессика чувствовала себя как лодка без руля, оказавшаяся в открытом море. Массовое убийство в день свадьбы и война убийц прокатились по их отношениям как паровой каток. Теперь настало время обоим принять решение о восстановлении разрушенного. Они оба были уже не те, что прежде.

Борясь с собственными мыслями, Лето смотрел на Джессику своими серо-стальными глазами, а она просто ждала. Пауль напряженно смотрел на родителей. Наконец отец сказал:

— У нас не будет более подходящего момента поговорить об этом, Джессика, и наш сын тоже должен это услышать. Я устал от политики и вражды, я не хочу больше заключать никаких брачных союзов с другими благородными Домами. — Он взял руку Джессики в свою. — Ты — моя единственная леди, моя единственная любовь на все времена. Я не могу жениться на тебе, но я не женюсь ни на одной другой женщине.

Джессика была взволнована его словами.

— Ты не можешь мне этого обещать, Лето. Ты должен заставить других аристократов угадывать. Ты должен поддерживать свой выбор, в то время как я всего лишь твоя наложница.

— Для меня, любимая, ты больше, чем наложница. — Лето протянул руки и обнял Пауля. — Ты — мать нашего сына, будущего герцога.

ЧАСТЬ VII

ИМПЕРАТОР МУАД'ДИБ

10198 год эры Гильдии

~ ~ ~

Есть ли на свете что-то более неотразимое, что-то более обезоруживающее, чем невинность?

Стилгар Комментарии

Император Пауль Муад’Диб покинул изуродованный Небесный аудиенц-зал. Теперь он принимал народ, сидя на троне из хагальского кварца в прежнем аудиенц-зале. Ежедневно Паулю приходилось выслушивать бесхитростные и трогательные истории о несчастьях верных ему людей, но он не мог позволить себе мягкость и уклонение

от Пути. Да, судьбы некоторых просителей были раздавлены катком его жестокого правления, но он не мог, не имел права заботиться обо всех, сердцем воспринимать миллионы мелких ран, ощущать их боль и сопереживать ей. В каком-то смысле страдания маленьких людей были залогом существования человечества. Предзнание Пауля вынуждало его смотреть на мир широко и твердо придерживаться взятого курса. У Муад’Диба была великая и ужасная цель, к которой он был обязан вывести весь род людской. Он должен быть и оставаться Муад’Дибом, а для этого надо выглядеть холодным и жестоким.

Герцог Лето Атрейдес, а до него старый герцог Пауль любили лицом к лицу встречаться с простыми людьми. Они считали непосредственное общение с подданными жизненно важным, ибо только оно давало им возможность чувствовать биение реальной жизни, связывать в единое целое правителя и народ. Но после дикой выходки Бладда служба безопасности начала один за другим раскрывать заговоры и попытки покушения, и Пауль понял, что придворные приемы — вещь утомительная, беспокойная и опасная. Прежние каладанские правители управляли одной группой людей, одной планетой, а Паулю выпало куда более тяжкое бремя — управление столькими планетами, что он не мог вспомнить их названий, не прибегая к ментатским способностям.

Исходя из этого, он решил перепоручить часть своих обязанностей Алии. Она, по всей видимости, по-другому относилась к своей совести и могла выделять и отграничивать то, что должно было сделать, от моральных рассуждений и переживаний. Его сестра, отягощенная воспоминаниями о всех прошлых жизнях и жизненном опыте тысяч людей, могла править поистине железной рукой. Помимо того, люди боялись ее странного облика и поэтому воспринимали ее скорее как жрицу, а не как правительницу. Алия могла использовать такое отношение к своей выгоде.

Однажды утром, еще до того, как в зал была допущена первая группа просителей, у трона появилась принцесса Ирулан и попросила разрешения поговорить с супругом. Находившиеся рядом с императором Стилгар и Алия смотрели на Ирулан с обычной подозрительностью, но Пауль превосходно понимал мотивы принцессы и не сомневался в том, что она никогда не выйдет за рамки предписанного поведения.

На лице Ирулан застыло выражение озабоченности и недоумения.

— Мой супруг, я только что получила послание с курьером Гильдии. Оно было адресовано мне. В письме меня просят о заступничестве.

Нахмурившись, она протянула цилиндр Паулю.

Заинтригованный, Пауль взял документ и рассмотрел печати, сломанные Ирулан. Пока Пауль читал, Ирулан обратилась к Стилгару и Алии:

— Леди Марго Фенринг просит об одном одолжении.

— Леди Марго? — переспросила Алия, помнившая опыт своей матери не хуже своего собственного. — Мы ничего не слышали о ней уже много лет.

После битвы за Арракин граф и леди Фенринг присоединились к Шаддаму IV и вместе с ним отправились в изгнание на Салусу Секундус, но пробыли там недолго, так как вскоре покинули бывшего императора и отправились в неизвестном направлении, на многие годы исчезнув из виду. Пауль знал, что граф очень опасная фигура — это был интриган, который своим макиавеллизмом мог поспорить с Бене Гессерит и Харконненами.