Дюна
Шрифт:
Гурни замер. Даже приглушенный маской, голос казался странно знакомым.
– Ты знаешь мое имя?!
– Со мной тебе нож не нужен, Гурни, – продолжал фримен. Он выпрямился и вернул свой крис в спрятанные под бурнусом ножны. – Прикажи своим людям прекратить бессмысленное сопротивление.
С этими словами фримен отбросил назад капюшон и отстегнул лицевой клапан.
Гурни взглянул на лицо противника – и окаменел. В первый момент ему показалось, что перед ним стоит призрак герцога Лето. Чтобы понять наконец, кто же это, ему
– Пауль… – прошептал он, потом повторил уже громче: – Это в самом деле Пауль?
– Не веришь своим глазам? – усмехнулся Пауль.
– Но ведь говорили, что вы… что ты погиб! – выдохнул Гурни, делая шаг вперед.
– Прикажи своим сдаться, – велел Пауль, махнув в сторону скал, где кипел бой.
Гурни повернулся; ему было трудно отвести взгляд от лица Пауля. Он увидел, что лишь кое-где продолжалось сопротивление: укрытые капюшонами пустынники, казалось, были всюду. Краулер неподвижно застыл на песке, и на нем тоже стояли фримены. Ни одного орнитоптера над ними не было.
– Прекратить сопротивление! – закричал Халлек. Он вдохнул поглубже, сложил ладони рупором. – Эй! Это Гурни Халлек! Всем прекратить сопротивление!
Сражавшиеся медленно, неохотно остановились, удивленно поворачиваясь к нему.
– Это – друзья! – крикнул Гурни.
– Ничего себе друзья! – отозвался кто-то. – Да они половину наших перебили!
– Это ошибка! – крикнул в ответ Гурни. – Хватит, не усугубляйте ее!
Он вновь повернулся к Паулю, взглянул в синие-на-синем глаза юноши.
Губы Пауля тронула улыбка, но в ней была жесткость, сразу напомнившая Гурни самого Старого Герцога, деда Пауля. Затем Гурни заметил и кое-что новое, чего не было раньше ни в одном из Атрейдесов: сухая жилистость, задубевшая кожа, настороженность и расчетливость во взгляде – казалось, Пауль взвешивает все, на что падает его взгляд.
– Говорили, ты погиб… – повторил Гурни.
– Можно ли было придумать лучшее прикрытие?..
Эта фраза, понял Гурни, заключала в себе все извинения за то, что его, верного Гурни, бросили одного, заставили поверить, что его юный герцог… его друг… погиб; других извинений от этого молодого фримена не дождешься. Осталось ли в нем хоть что-то от мальчика, которого он когда-то учил искусству боя?..
Но Пауль шагнул к Гурни… у него вдруг защипало в глазах.
– Гурни…
Все произошло словно само собой – они обнимались, хлопали друг друга по спине. Действительно, живое тело, не призрак!..
– Ах, мальчик! Мальчик! – повторял Гурни, и Пауль вторил ему:
– Гурни, старина! Мой Гурни!
Наконец они разжали объятия, опять принялись жадно разглядывать друг друга. Гурни глубоко вздохнул:
– То-то я смотрю, фримены развоевались! Я мог бы и догадаться, отчего так возросло их военное искусство. Они все время действуют так, словно я сам помогал им планировать операции… Если бы я только знал! – Он потряс головой. – Если бы ты как-нибудь
Взгляд Пауля – жесткий, взвешивающий взгляд – остановил его. Гурни снова вздохнул:
– Ну да, я понимаю. Кое-кто, конечно, заинтересовался бы, с чего это Гурни Халлек вдруг сорвался и побежал куда-то, а кое-кто не ограничился бы вопросами и захотел бы доискаться ответов.
Пауль кивнул, оглядел замерших в ожидании фрименов. Его федайкины смотрели на происходящее с любопытством и одобрением. Затем он вновь повернулся к Халлеку. В этой встрече со своим учителем фехтования он видел доброе предзнаменование, знак, что он на верном пути и все будет хорошо…
Да, теперь с Гурни рядом со мной, я смогу!..
Пауль перевел взгляд вниз, на контрабандистов:
– За кого твои люди, Гурни?
– Они – контрабандисты, – пожал плечами Халлек. – Где выгода, там и они.
– С нами-то особо не разживешься… – задумчиво протянул Пауль. В это мгновение он увидел, что Гурни подает ему едва заметный знак пальцами правой руки, знакомый с детства кодовый сигнал: среди контрабандистов были люди, которых следовало опасаться и которым не стоило доверять.
Пауль потянул себя за губу, словно в задумчивости, – «понял», – посмотрел наверх, на скалы, где стояли на страже фримены. Там был и Стилгар – Пауль сразу же вспомнил, что эту проблему еще предстоит решать, и радость его несколько поубавилась.
– Стилгар, – сказал он, – это Гурни Халлек, о котором я тебе не раз рассказывал. Он заведовал вооружениями в доме моего отца; он один из моих наставников в фехтовании и старый мой друг. И на него можно положиться во всем.
– Я слышал, – коротко ответил Стилгар. – Ты – его герцог.
Пауль вгляделся в темный силуэт Стилгара, стоявшего на скале над ним. Что заставило его произнести эти слова – «ты – его герцог»? И – вот эта почти незаметная интонация, словно на самом деле Стилгар хотел сказать что-то иное. Это совсем не похоже на Стилгара – вождя фрименов, который привык говорить то, что думал.
Мой герцог! – повторил про себя Гурни и по-новому взглянул на юношу. Да, раз Лето мертв, титул переходит к Паулю.
Вся картина фрименской войны на Арракисе выглядела теперь совершенно по-другому для него. Мой герцог! Гурни почувствовал, как в нем оживает нечто давно умершее и похороненное… Поэтому он лишь частью сознания воспринял приказ Пауля разоружить контрабандистов до допроса.
Однако, услышав, что те начали протестовать, Гурни вспомнил о своих обязанностях командира. Он резко повернулся.
– Вы что, оглохли? – рявкнул он. – Это – законный герцог Арракийский, правитель планеты! Повинуйтесь ему!