Дюна
Шрифт:
Но неуверенность не оставляла его.
Что хотел сказать этот старый дурак доктор? Он скорее всего понимал, что его ждет. Но что он имел в виду, говоря о поражении? «Ты думал, что победил меня…»
Что он имел в виду?
Ввели герцога Лето Атрейдеса. Его руки были скованы цепью, орлиное лицо в грязи. На груди мундира зияла дыра – кто-то вырвал нашитый герб. С пояса тоже свисали оторванные лоскуты – поясной щит срывали, не расстегнув ремешки на мундире. С мясом. Безумные, остекленевшие глаза.
– Н-н-нуу… –
Будь проклят чертов доктор – во веки веков!
– Я вижу, доброго нашего герцога накачали наркотиками, – заметил Питер. – Собственно, Юйэ так и поймал его – одурманил. – Питер повернулся к герцогу. – Это так, любезный герцог? Вы одурманены?
Голос шел откуда-то издалека. Лето чувствовал цепь на руках, ноющую боль в мышцах; чувствовал свои потрескавшиеся губы, горящие щеки, сухой вкус жажды во рту. Но звуки он слышал плохо – они доходили до него глухо, словно сквозь ватное одеяло. И он почти ничего не видел, только смутные тени.
– А что с мальчишкой? – спросил барон. – Есть новости?
Питер быстро облизнул губы.
– Ты что-то знаешь! – резко сказал барон. – Ну?
Питер посмотрел на начальника гвардейцев, снова на барона.
– Люди, которым дали это поручение, милорд, они… э-э… их… э… нашли.
– И они доложили, что все в порядке?
– Они мертвы, мой барон.
– Естественно! Но я спрашиваю…
– Их нашли мертвыми, милорд.
Лицо барона потемнело.
– А женщина и мальчишка?
– Никаких следов, милорд. Но там успел побывать песчаный червь – как раз когда происходил осмотр места происшествия… Быть может, все произошло именно так, как мы и хотели, – несчастный случай… вполне вероятно…
– Вероятности меня не устраивают, Питер. Ну а что насчет пропавшего топтера? Может ли это обстоятельство навести моего ментата на какие-нибудь мысли?
– В нем, несомненно, бежал кто-то из людей герцога. Убил нашего пилота и бежал.
– И кто же именно из людей герцога?
– Пилота убили очень чисто и тихо, милорд. Возможно, Хават. Или Халлек. Может быть, Айдахо. Или любой из других главных приближенных…
– Возможно, вероятно, может быть… – пробормотал барон и перевел взгляд на пошатывающегося, одурманенного герцога.
– Но мы владеем положением, милорд, – сказал Питер.
– Владеем?! А где тогда этот планетолог? Кинес?
– По крайней мере нам известно, где его искать. За ним уже послали наших людей, милорд.
– Не нравится мне что-то, как помогает нам этот слуга Императора, – пробормотал барон.
Ватное одеяло все еще окутывало герцога, глушило слова разговора. Но некоторые из этих слов прорывались в мозг герцога
– А где перстень с герцогской печатью? – требовательно спросил барон. – У него на пальце его нет!
– Сардаукар сказал, что герцог был без кольца, когда его взяли, милорд, – доложил капитан – стражи.
– Поторопился ты убить доктора, – пробурчал барон. – Это была ошибка. Ты должен был доложить мне об этом, Питер, А ты действовал слишком поспешно, и это может повредить нашему делу. «Вероятности!..» – передразнил он.
В мозгу герцога билась одна мысль: Пауль и Джессика спаслись!.. И что-то еще. Да.
Сделка. Он почти… почти вспомнил…
Зуб!
Теперь он точно вспомнил часть этой сделки: капсула ядовитого газа, скрытая в искусственном зубе.
Кто-то велел ему помнить про зуб. Зуб… зуб был у него во рту. Он ощупал его языком. Все, что он должен сделать, – сильно надавить на него другим зубом…
Но еще рано!
Этот «кто-то» велел ждать, пока он не окажется со всем рядом с бароном. Но – кто?.. Он не мог вспомнить.
– Долго он еще будет в таком состоянии? – осведомился барон.
– Возможно, еще час, милорд.
– «Возможно», – передразнил барон и вновь отвернулся к темноте за стеклом. – Ладно. Я проголодался.
«Это барон, – думал Лето, – вот эта расплывчатая серая тень». Тень двигалась вперед и назад, качалась вместе с комнатой, которая сжималась и расширялась, становилась то светлее, то темнее, окутывалась мраком, и вновь свет заливал ее.
Время стало для герцога каким-то слоистым. Он всплывал через эти слои…
«Я должен подождать».
Стол. Тут стоял стол – его Лето видел отчетливо. И огромный, жирный человек на дальнем конце стола. И остатки трапезы перед ним. А сам Лето, оказывается, сидел напротив. Он ощутил кресло, цепи, ремни, привязывавшие к креслу его гудящее, онемевшее тело. Он понял, что прошло сколько-то времени – но сколько?
– Похоже, он приходит в себя, мой барон.
Шелковый голос. Это Питер.
– Вижу, Питер.
Гулкий бас. А это барон.
Окружающее постепенно приобретало четкие формы. Кресло под ним стало более жестким. Туже стали ремни.
Теперь он и барона видел достаточно четко. Лето следил за движениями его рук: барон все время что-то трогал, ощупывал – край тарелки, ручку ложки, жирный палец скользил по складкам подбородка…
Лето следил за движущейся рукой как зачарованный.
– Сейчас вы можете слышать меня, герцог Лето, – обратился к нему барон. – Я знаю, что можете. Так вот. Мы хотим узнать у вас – где ваша наложница и прижитый с нею ребенок?