Джагала
Шрифт:
«То есть ты понятия не имеешь, что случилось, так?»
«Так. Но кое-что случилось, правда?»
«Само собой, босс. Только вот как это связано с тем, что ты ищешь?»
«Я упомянул семейное имя, и он решил, что я ему угрожаю.»
Лойош не ответил.
Шагов через десять меня вдруг накрыла волна ностальгии, о какой я даже и помыслить не мог. Прямо передо мной было крошечное строение, как будто покров свежей зелени набросили на хлипкий скелет; без окон, а дверь закрывал плотный шерстяной занавес. С низкого карниза свисали растения: плющ, коэль, чабрец, пряженица, омутник.
Внутри было темно, чадящие светильники мерцали, что заставляло горшки на полках и растенья на крючках словно подпрыгивать и изгибаться. Потихоньку мои глаза привыкли к темноте и мерцанию.
Тип в лавке совершенно не напоминал деда. Физиономия производила впечатление, словно кто-то взял его за подбородок и как следует дернул вниз; высокий лоб и редеющие волосы лишь усиливали впечатление. Одет в застиранную, некогда синюю фуфайку и свободные бурые штаны. Возраст его я мог бы назвать с погрешностью лет в тридцать. Взглядом блекло-карих глаз он смерил меня, и выражение лица в точности напомнило мне предыдущего лавочника. Я ему явно не понравился. Может, дело было в джарегах, а может, во мне самом.
Нет, я не хотел ломать ему ноги, сперва правую, потом левую. Я даже об этом не думал.
Он наклонил голову столь безразлично, что, пожалуй, смог бы кое-чему подучить Морролана по части холодной вежливости, и молча предоставил мне начать разговор. Что я вскоре и сделал.
– Есть у вас шабская соль?
– Нет, – ответил он.
Я минуту помолчал, а затем спросил прямо:
– Что-то не так?
– Ничего. У меня просто ее нет, только и всего.
– Я не о том. Ваше поведение. Что я вам такого сделал? Вам не нравится, как я одет, или что?
– Вы колдун, – заявил он.
А вот тут нужно кое-что пояснить. Переводится это «колдун» и никак иначе, но употребил он фенарианское слово «эрдергбасор», которое значит, скажем, «колдун, который причиняет другим вред», или «колдун, который изучает вещи, о каких приличные люди не говорят». Что-то в этом роде. Слово-то я знал, но никак не ожидал, что его употребят по адресу милого и доброго меня.
Мой дружок легко прочел перевод этого слова в моих мыслях, и я спросил:
«Мысли есть, Лойош?»
«Я в нокдауне, босс. Ни единой.»
Пальцем я нарисовал на прилавке небольшой кружок, а потом обратился к лавочнику – я называю его «лавочником», потому что не мог думать о таком как о колдуне:
– Так меня никогда не называли.
– Не угрожайте мне, юноша. Я чле…
– Да-да, член Гильдии, – закончил я. – Само собой. Но что делает меня колдуном? – Я использовал то же самое слово.
Он просто уставился на меня.
Интересно, как долго я могу мириться с подобным и никому ничего не сломать? Странно: среди драгаэрян мне и в голову не могло придти схлестнуться с людьми, но здесь, где драгаэрян не было, подобная мысль возникала все чаще. И с каждой минутой искушение лишь возрастало. В последний раз, когда я был в этом краю, много лет назад, я встретил не столь уж многих людей, но
– Я серьезно, – проговорил я. – Почему вы считаете…
– Юноша, вы либо болван, либо считаете таковым меня, – ответил он. – Колдовского дружка я узнаю сразу.
Ах так. Значит, дело все же в Лойоше. Кто бы мог подумать. И все же дело выглядело куда сложнее, но мне даже размышлять о подобном не хотелось.
– Ладно. А вам знакома семья Мерс?
– Выход там, юноша.
И снова выбор встал между выходом на улицу и применением насилия. Уверен, завтра мне придет в голову реплика, подходящая к данному случаю, но пока что я просто отодвинул занавес и вышел вон.
Следующее строение было киоском башмачника, где запахи кожи и масла перебивали даже городские миазмы. Опущу подробности; итог был не лучше. Этим людям я откровенно не нравился. Я начал закипать и срочно взял себя в руки: сейчас толку от эмоций не будет. Сперва надо понять, что происходит.
«Три подряд, босс. Теперь убедился?»
«Ага. Вот только не знаю, в чем именно.»
Лойош просветить меня не сумел, и я вернулся на постоялый двор, поглядывая на лавки, мимо которых шагал, но так и не зашел ни в одну из них. Окна на этот раз были открыты – наверное, все дело в том, откуда ветер дует. Орбан еще не пришел – я вообще был там чуть ли не один, – так что я сел в углу, заказал стакан крепкого красного вина (мне оно показалось фиолетовым) и приготовился к ожиданию. Вино оказалось сносным.
Через час я разжился порцией гуляша из баранины с луком-пореем, чесноком и сметаной, и ломтем хлеба с толстой корочкой. Спустя еще часок появился Орбан. Времени он не тратил: осмотрелся, увидел меня и сразу подошел.
– Как прошел день? – спросил он, махнув подавальщице.
– Интересно, – отозвался я. Он заказал выпивку, а я напомнил, что обед с меня, так что ему принесли и миску такого же гуляша. – Не знаю даже, с чего начать. Как думаешь, почему меня могли назвать эрдергбасором?
Орбан слегка нахмурился.
– Хм. И кто тебя так назвал?
– Тип, который держит лавку с колдовскими принадлежностями.
– А, этот. – Он пожал плечами. – Скажу я ему пару слов…
– Нет-нет, не утруждай себя. Мне просто интересно. Потому ли, что у меня дружок-джарег, или потому, что у меня есть дружок…
– Потому что у тебя дружки-джареги, – объяснил Орбан. – Многие местные подумают, что ты избрал путь тьмы, ибо у следующего путем света дружком должен быть кот или птица, в крайнем случае, хорек. Рептилии исключаются.
– Ага. Странно.
– Именно, странно. Местное суеверие.
– Занятный город.
Он пожал плечами.
– Просто будь здесь поосторожнее.
– То есть? Ты о чем?
– Не задавай слишком много вопросов.
– Почему? Я прибыл кое-что выяснить.
– Знаю. Но просто будь поосторожнее. Есть кое-кто…
– Гильдия?
Он остановился на полуслове.
– Ага. Уже выяснил?
– Я выяснил, что она существует, и непохожа на все прочие гильдии, о которых я слышал.