Джамбул
Шрифт:
— А на родину? В Казахстан?
— А, — отмахнулся Егор и нахмурился, — кто меня там ждет? Родителей нет в живых, отца давно схоронил, а мать… Не дождалась… Даже попрощаться не смог… А братьев, сестер нет…
— Да знаю я, все о тебе знаю, Егор, — ободряюще похлопал по плечу Палыч. — Значит, в Питер?
— Ага.
— Кстати, Рома Старков звонил, интересовался, скоро ли выйдешь.
Егор вскинул глаза:
— Давно?
— Так с неделю назад.
— А ты что сказал?
— Сказал как есть —
— Хорошо. Внезапность не помешает. А где он сейчас работает, не знаешь?
Сиротин пожал плечами.
— Пару лет назад, кажется, в органах работал, но недолго, ушел, а куда, не знаю…
— Ладно, найду. Пожалуй, с него и начну.
— Думаешь, замешан в твоем деле?
— Нет, конечно, но наверняка что-то знает. Мы же вместе были, когда… когда все случилось. Если бы не его показания, мне бы лет пятнадцать припаяли. Надеюсь, подскажет, с чего начать.
— Думаешь?
— Уверен. Мы с ним воевали вместе, потом в одной части служили под Питером. Друзья-однополчане, одним словом. Как, впрочем, и с тобой. — Джамбул с теплотой взглянул на Сиротина, помог он ему здесь здорово.
— Ну ладно, — Сиротин поднялся, — ты, если что понадобится, не стесняйся, обращайся. И помни, здесь тебе всегда рады. — Палыч весело засмеялся, обнял Егора и похлопал по плечу.
Тот шутку не воспринял, глянул сурово из-под кустистых бровей:
— Ты не обижайся, Палыч, думаю, больше не увидимся.
— А и ладно, иди с Богом, — разрешил Сиротин и, опомнившись, протянул конверт. — Да, вот, документы не забудь, и деньги тут, немного, но пригодятся.
— Да зачем? — запротестовал Егор.
— Слушать ничего не желаю! — категорично заявил Палыч и зычно крикнул в сторону двери: — Стрельцов!
Тут же в дверь заглянул конвойный.
— Отвезешь на станцию — и быстро назад, — коротко приказал начальник.
Егор еще раз пожал Сиротину руку, обнял на прощание и последовал за конвойным.
Глава 2
— Сдаем белье, кто еще не сдал?! Побыстрее! Поезд прибывает на конечную станцию! Через пять минут Санкт-Петербург! — бегала по вагону суетливая проводница.
Поезд замедлил ход и наконец остановился.
Егор спрыгнул с подножки и, поставив дорожную сумку на перрон, запрокинул голову. Вдохнул полной грудью утренний и прохладный майский воздух. Вот она, свобода!
В который раз он вот так смотрит в небо и улыбается как идиот? В двадцатый. Нет, в тридцатый. С тех пор, как вышел из ворот колонии, не может нарадоваться бескрайнему небу и простору. И улыбается, как малолетний пацан на первой прогулке после ветрянки. Детский сад, честное слово.
— Ну чего встал, бугай?! — сердито гаркнула позади тучная тетка с кучей клетчатых сумок. — Людям пройти нельзя! Время-то не казенное!
—
— Все в город прутся! — не могла угомониться тетка. — Тут прожить не знаешь как! Каждый день на рынке с утра до ночи, а они тут туристами налегке разъезжают! Понаехали тут!
Проходя мимо огромного запыленного окна, Егор глянул в отражение, критично осмотрев свою почти двухметровую фигуру. А что? Может, и сойдет за туриста?
На деньги, что дал Сиротин, он еще там, в Белозерске, купил нормальную, человеческую одежду: джинсы, рубашку, куртку. Потом зашел в парикмахерскую, подстригся, но с бородой расстаться не решился. Казалось, борода защищает. От глаз чужих, а может, от самого себя. Да. Так лучше. Сам себя не узнаёт, и вид грозный, как раз то, что нужно.
Не любил он людей и не доверял с некоторых пор…
У выхода из вокзала Егор поймал первое попавшееся такси и назвал адрес. Он помнил его наизусть, и немудрено, за шесть лет выучил надпись на конверте: «Санкт-Петербург, улица Есенина, дом 19, корпус 2, квартира 23, Микоян М. В.».
Он стоял, задрав голову, но на этот раз смотрел не в небо, а на высотный дом, пытаясь угадать, за каким из этих окон живет его верный, старый друг. Интересно, Мишка его узнает? Ведь шесть лет не виделись. Узнает, чертяка, улыбнулся Егор, куда ж он денется? Лишь бы был дома.
Он нашел нужный подъезд, но войти не смог, дверь была под кодовым замком. Пришлось подождать минут пять, пока кто-нибудь из жильцов выйдет или войдет. Наконец раздался писк домофона, и из дверей вышел мальчик лет десяти.
— Эй, парень, двадцать третья квартира в этом подъезде? — спросил Егор, придержав дверь, чтобы та не закрылась.
— Здесь, — ответил пацан, с подозрением посмотрев на дядю-великана.
— Спасибо, — подмигнул тот и вошел в подъезд.
Минут десять прошло, прежде чем Егор отчаялся. Дверь двадцать третьей квартиры никто не открывал. Он звонил, стучал и даже кричал через дверь: «Миха! Мишка, ты дома?»
И когда совсем отчаялся и собрался уходить, вдруг приоткрылась дверь напротив, и раздался звонкий мальчишеский голос:
— Дяденька, а вам кого?
Джамбул обернулся, пытаясь понять, откуда раздается речь.
— Вы к Мишке, что ли?
Егор перевел взгляд вниз и наконец увидел источник звука — из дверей, высунув веснушчатый нос, смотрела рыжеволосая девчонка, на вид лет восемнадцати, невысокая, щуплая и по-мальчишески нескладная.
— А ты кто? — грубовато спросил любопытную соседку Егор.
— Так Женька я, соседка Мишкина. То есть Евгения Степная.
— Степная? — поднял брови Егор.
— Ну, фамилия моя Степная. А что? — Девчонка задрала курносый нос и грубовато спросила: — А вы-то кто?