Джамбул
Шрифт:
Минут через десять в окно постучали.
— Не открывайте! — забеспокоилась девица, пытаясь подняться.
— Это доктор, Федор Матвеевич, он вас хотя бы осмотрит…
— Какой доктор?
— Ветеринар. Наш местный. Он тут рядом живет.
— Что? — взвилась она и тут же, вскрикнув, снова откинулась на подушку. — Коровий доктор?
— Ну зачем так грубо? И потом, в вашем положении…
— Только не это! Я что, по-вашему…
— Ты еще будешь диктовать условия? — сердито перебил Егор и, больше
— Ну ты чего, Джамбул, в такую рань? — поднимаясь по ступенькам, ворчал седенький невысокий мужчина с саквояжем в руках. — Случилось что?
— Пойдем, Матвеич, сейчас сам увидишь. Надеюсь, поможешь.
— Ух ты! — воскликнул Федор Матвеевич, увидев чумазую молодую девицу в бинтах, и засмеялся. — Это что ж за Щорс тут у нас? Откуда взялась такая раненая птаха?
— Вы определитесь, Щорс или птаха, — обиженно пробурчала та.
— Ладно тебе, — урезонил доктор, — не обижайся, я ж шучу. Подзадорить, так сказать, больную.
— Вы и со своими коровами так же разговариваете? — недовольно спросила она и поджала губы.
Матвеич снова засмеялся и, уже обращаясь к Егору, спросил:
— Ты где ж такую сердитую подобрал?
— Во дворе валялась, — зло буркнул Егор. — Хотел бросить, да обратно спать пойти, но пожалел… на свою голову.
Девица зыркнула на Егора, но промолчала.
А Матвеич тем временем посчитал пульс, посветил в глаза фонариком, приговаривая:
— Ничего, милая, раз огрызаешься, значит, все в порядке, жить будешь. А мелкие раны заживут. Тебя звать-то как?
— Софья, — ответила девица и тихо ойкнула, когда доктор нажал на ребра.
— О, прям как козу мою любимую. Ее тоже Сонька зовут.
Софья фыркнула и тут же застонала.
— Что? — убрал руки доктор. — Ребра больно? Вот здесь?
Софья вскрикнула и откинулась на подушку.
— А что случилось, расскажешь?
Та отвернулась.
— Так. Понятно. — Доктор встал и кивнул Егору: — Пойдем-ка выйдем.
Они вышли во двор, Матвеич достал папироску и помял в руках.
— Ну что, Джамбул, плохо дело, в больничку ее надо.
Егор испуганно посмотрел на доктора.
— А что такое?
— Ну, во-первых, сломано ребро или два. Про сотрясение и говорить нечего. Но главное, что под ребрами, неизвестно. Боюсь, внутреннее кровотечение может быть, ну и наверняка еще где-нибудь неладно. Но не это главное… Синяки у нее на руках и ногах заметил?
— Нет.
— И ребра она где сломала? А?
Егор пожал плечами.
— Во-о-от. А похоже на то, что ее били или пытались связать, а она сопротивлялась. Или из движущейся машины выпрыгнула.
— Ну ты наговоришь сейчас! — взбеленился Егор. — Не придумывай. Тебе бы детективы писать!
— Слушай, я дело говорю!
— Ага, знаю я твое буйное воображение, — не согласился Егор, вспомнив,
— Я знаю, что говорю, — взъерепенился Матвеич. — Она тебе рассказала, что с ней случилось?
— Нет, она скрывает, да я и не хочу знать. Во дворе ее нашел, возле колодца… Слушай, так что делать-то будем?
— Сейчас «Скорую» вызову. — Матвеич достал из кармана мобильный телефон.
— Погоди. Она против. Боится чего-то, — остановил Егор. — «Скорая» приедет из города, а она, судя по всему, как раз оттуда.
— Ладно. Тогда в нашу больничку. Без этого никак. Сейчас подгоню свою тарантайку.
— А с ней как? Ведь не поедет.
— А, — махнул рукой Матвеич, снова доставая цигарку. — Я сейчас с ней поговорю, поедет как миленькая. Это ты не умеешь с женщинами договариваться. А я враз вопрос решу.
Матвеич сделал пару затяжек и вернулся в дом.
А Егор сел на крыльце и обхватил голову руками. Поскорее бы все это закончилось.
***
Спустя полчаса Федор Матвеевич подогнал свою старенькую «копейку» к крыльцу.
Егор вынес на руках спящую Софью и осторожно уложил на заднее сиденье.
— Нормально ты, Матвеич, уговариваешь, — сердито буркнул он, кое-как втискиваясь на пассажирское сиденье, — сколько ты ей снотворного вкатил?
— Да не волнуйся ты так, — засмеялся в седые усы Матвеич, осторожно выруливая задним ходом, — сон ей только на пользу. А так, представляешь, со строптивой бабой как бы мы намучились?
Джамбул хмыкнул:
— А говорил, умеешь с женщинами договариваться.
— Ты не смейся, я уж побольше твоего с женщинами-то обходился. Ох, любили они меня в молодости! — закатил глаза доктор, выезжая на главную улицу. — И когда ж мы тебя женим, Джамбул? А? Жизнь-то проходит.
— А зачем они нужны, женщины-то? — хмуро возразил Егор.
Матвеич хмыкнул:
— Так знамо дело зачем… Главное, чтоб верная была и чтоб умела борщ сварить да щи разные, — он цокнул языком и мечтательно закатил глаза, — как моя Лидка готовила…
— Вот именно… главное, чтоб верная… — думая о своем, поддакнул Джамбул.
В местной больнице стояла тишина, в приемном покое никого не было, но Федор Матвеевич по-свойски распорядился:
— Давай, неси ее туда, в процедурный. Сейчас Васильевну найду, сдадим раненую на ее попечение, и всего делов-то.
— Эй, погоди, — остановил Егор и насупился. — Ты только не говори, что я в своем дворе ее нашел. Не нужны мне лишние разговоры. Сам понимаешь…
— Да не волнуйся. Скажем, что на обочине, у дороги лежала. Без подробностей. Я ж все понимаю, — кивнул он и пошел на поиски врача.