Джангл
Шрифт:
Не успела ты ступить на причал, как я подхватил тебя на руки. Так приятно ухаживать за тобой – так ты на всё реагируешь.
– Вот на этой мы и поплывём, – кивнул я на серую посудину с красной линией.
Безопасности ради пришлось поставить тебя на настил. А ещё позже помочь надеть спасательный жилет.
– Надеюсь, ты хорошо управляешь этой штуковиной.
– Надейся, – беспечно ответил я.
Ключ повернулся, в теснине канала раздался гул мотора, вода забурлила за кормой. Я подождал, когда «Сирена» отойдёт на нужное расстояние
И вот мы уже идём по каналу. Перед нами открылась большая книга-раскладушка – с воды, да ещё и на скорости, город смотрелся по-иному: он стал динамичнее, хоть и погружённый в сонную негу.
Белые ночи – это праздник. Сейчас люди, гуляющие по набережным, охотнее приветствуют тех, кто проплывает мимо. Всеобщее благодушие. Это можно сравнить с Новым годом, когда совершенно незнакомые люди могут поздравить друг друга.
Шум мотора усилился – мы проплываем под мостом. Тут ощутимо качало – пришлось уменьшить ход. И наше судёнышко робко выползает на большую воду, на невский простор.
Здесь мне наконец можно полюбоваться тобой. Мои чувства так же широки, как и открывшаяся панорама. Я сочувствовал твоей восторженной реакции на происходящее с нами. Я пьянел от твоей красоты, женственности: как ты с интересом смотрела по сторонам, держась за борта, как ты изящно поправляла на плечах плед…
– Милая! Посмотри, как красиво! Это всё тебе! – и, совершив круг почёта мимо Эрмитажа, Стрелки и Петропавловки, понеслись дальше.
Вскоре я заглушил двигатель и стал приноравливаться к небольшой бухточке центрального парка. Снял кроссовки, закинул их на берег. Потом спрыгнул в прохладную воду, привязал лодку к корню дерева:
– Всё, милая. Приплыли. Иди ко мне – на берег снесу.
Ты осторожно встала и обхватила меня за плечи. Я аккуратно взял тебя на руки, но не торопился на берег – «хе-хе, никуда ты от меня не денешься». Стоя в воде, любовался тобой, дурея от счастья.
– Ну? Пошли на берег, – ты сделала вид, что не замечаешь моих взглядов, хотя в глазах заиграли огоньки и вот-вот улыбнёшься.
«Ёшкин кот! Как я тебя люблю!»
– И зачем ты привёз меня сюда, мой капитан?
Вид отсюда открывался, конечно, не ахти какой; если только с воды смотреть – двое влюблённых в обрамлении зелени парка. Зато местечко укромное.
– Чтобы тебя съесть! – ты оказалась в моих объятиях.
Павел хмыкнул: «Нашёл где оборвать рассказ». Продолжение он почему-то попридержал. Прикрепил к сему рассказу романтичную мелодию и отослал Виктории. Вдогонку попросил прислать фотографию.
«С этого и надо было начинать».
10:11 О, да ты романтик! Это же прекрасно! А своё фото я обязательно пришлю. Только попозже – я помятая немного.
«Ну так оно и есть – „помятая“; алкоголичка, что ли?» – воображение нарисовало Павлу квёлую девку с сигаретой во рту. Нарвался он однажды на такую в этих самых знакомствах по телефону.
Но вскоре
Вопреки ожиданиям, Виктория оказалась миловидной девушкой. Вот только выглядела она на фото какой-то… малолеткой, что ли. Не скажешь, что ей двадцать лет.
10:31 Красивая девушка. Только вот шапка зимняя.
11:07 Ха! Шапка крутая! И что же Вас занесло в знакомства?
11:11 Я искал девушку в зимней шапке в эту летнюю пору.
11:15 И давно ты тут? Со сколькими девушками ты уже так познакомился?
11:19 Честно говоря, ты первая, с кем хотелось бы пообщаться.
11:40 Ого! Так быстро! А что, в округе девушек нет нормальных? Сколько тебе лет?
11:47 Я же романтик: увижу красивую девушку – дыхание перехватывает. Пока в себя приду – она уже тю-тю. Мне 25.
11:51 Давно у тебя была девушка?
11:59 Вообще не было.
12:08 25 лет – и не было девушки? В чём подвох?
12:20 Ты не обиделся?
Паша тем временем был в цеху и увидел удивительную картину. Технолог с токарем несли дымящуюся втулку, продетую на доску. С помощью фантазии Паша приодел этих двоих в набедренные повязки племени людоедов тумба-юмба, намазал их телеса сажей и рассадил тут и там пальмы.
– Чего за кипеш? – спросил Паша у Лёни.
Рабочие с трудом начали надевать втулку на вал.
– Да Валера второй вал запорол.
– Второй?!
– Ну да. Только теперь решили не наваривать дополнительный металл, а втулку поставить.
Паша рассмеялся:
– А помнишь, когда первый вал запоротый привезли, мимо разметчик проходил – что он сказал? «Валера! Ты и второй вал тоже пори. Чтобы сразу оба на сварку отвезти – чего кран по десять раз гонять?»
Слова провидца!
Поржали.
Павел уже хотел было закрыться на складе, набросать будущий рассказ для Вики, но «на плечах» с ним вошёл Василий-зуборезчик:
– Паш, утебяесиндикстойк.
– Не понял.
Василий повторил свой вопрос, но, к сожалению, Паша не понимал шумерского языка. Если бы Геннадьевич был трезв или хотя бы вынул сигарету изо рта. А так – шум один.
Тогда Паша пропустил посетителя вперёд – мол, найдёшь – твоё. Обошли склад – не нашли.
– Да у тебя тут ничего нет, – на чистом русском сказал шумер. Или Паше послышалось? Просто он часто слышит эту фразу. Ему кажется, что скажи сии слова на японском – он поймёт.
– Икааич! – на выходе со склада Василий поймал за рукав Свистунова, начальника цеха. – Уменяиндиктрнстойкспзд.
Николаевич только руками развёл – «Что я могу сделать, Вася?»
Не понятно, понял ли начальник вопрос или нет. Забавно.
Позже выяснился перевод «клиноговори» – оказывается, у Василия пропала индикаторная стойка.
Не успел Паша закрыть дверь за Василием, как на склад проник Валера Игоревич:
– Лучший токарь тот, который исправляет! – сказал он назидательно и взял с полки нужную ему скобу.