Джангл
Шрифт:
«Всё-таки какая-то подчинённая поза эта…» – подумалось мне.
Я взял тебя за руки, помог подняться. Хотелось скорее обнять тебя – хотелось смешаться с тобой в этом чудесном чувственном коктейле; хотелось шокировать рецепторы нежными прикосновениями. Прислонив тебя к стене, начал ласкать шею, плечи, грудь.
Ты очень громко стонала, притягивала к себе руками, извивалась. Мы стали похожи на переплетённые ветви можжевельника.
Покрывая твоё тело поцелуями, я стал спускаться ниже. Если мужской половой орган похож на гриб,
Я ощутил терпкий запах, шершавость выбритого лобка. Долго тебя дразнил поцелуями вокруг да около, пока не коснулся языком клитора; пока мои пальцы не ощутили стенки влагалища.
Судя по твоему поведению, мне удаётся доставлять тебе максимум удовольствия: закатывающиеся глаза, мотания головой, судорожные объятия и стоны с хрипотцой говорили о твоём полуобморочном состоянии.
С прикроватной тумбочки на пол полетел телефон – ты поставила на неё ногу; в таком положении ощущения будут полнее.
«Ну всё, хватит!»
Момент проникновения – своего рода откровение.
На меня что-то нашло – начал двигаться с таким остервенением! Будто и не было нежных поцелуев и поглаживаний. Мне хотелось, чтобы за тобой рухнула стена, чтобы развалилась кровать и мы бы завалились на пол. И чтобы, не обращая на это внимание, мы продолжали фрикции.
Во время семяизвержения я зарычал – мне стало азартно: сколько болевых пиков я смогу преодолеть? Но потом стал извиняться поцелуями – возможно, тебе было больно участвовать в этом счёте – «Ты моя радость».
Сфера интимности стала исчезать, и мы почувствовали, как окружающий мир стал возвращаться к нам звуками и лёгким дуновением ветра.
– Хороший тут кондиционер – ты совсем не вспотел! – услышал я твой голос.
– Если бы ты сказала только вторую часть предложения – я бы с тобой неделю не разговаривал.
Ты рассмеялась и, поцеловав меня в плечо, ответила:
– Ну что ты. Ты меня никогда не разочаровывал. Ты – зверь! Ты мой зверь, – добавила любимая и запустила свои пальчики в мою шевелюру.
Тебе нравится это время после разрядки: слушать сбивчивое дыхание и как стучат сердца в высоком ритме, как обостряется слух, ощущать пульс внутри себя.
– Сейчас очухаемся немного и пойдём на пляж. Не терпится поскорее поплавать.
Вот такую порнографию за ночь состряпал Паша и рискнул послать незнакомке. Можно же было продолжение предыдущего рассказа послать – было бы время осмотреться, привыкнуть друг к другу. Но Паше, видишь ли, захотелось быстро расширить эмоциональную гамму.
16:30 А теперь угадай – была ли у меня девушка?
Но… он уже домой приехал, а телефон молчал.
«Дорисковался, блин!»
19:02 Ау! Ты куда пропала? Ты не оскорбилась? Прости!
«Наверно, лимит по косякам уже превышен».
19:47 Не могу сказать, что я испытала, но точно не оскорбилась.
И в конце послания поставила смайл, показывающий язык. Паша заулыбался; хмыкнул на «приличная первое время». Честно говоря, он испытал облегчение оттого, что Вика отозвалась. Это смс его воодушевило.
20:02 Спасибо за комплимент! Теперь ты во мне кое-что поняла, эмоциональная моя.
Но Вика остудила его пыл:
20:10 Э… нет. Я не твоя. И долго ещё не буду заводить серьёзных отношений. Я от них устала. Единственное, что могу предложить, – это дружба.
21:50 Тебе 21, а ворчишь как дамочка бальзаковского возраста. Сопли промочила, улыбнулась и дальше пошла! Я тебе дам – не моя!
– Я ничего не пропустила? – спросила спросонья Виктория.
– Да мы уже приехали почти, – ответила Настя. – Ты всю экскурсию проспала.
– Домой, что ли, едем?
Настю раззадорила не шуточка Вики, а сонный вид подруги. Ещё и зазевалась, бедняга:
– И не надейся.
– Тоже хорошо, хоть что-то всё-таки увижу.
Вика не против того, чтобы узнавать новое – иначе бы Настя ни за что не затащила её в автобус. Но зачем ради этого вставать в такую рань – не понятно.
Как по заказу, чтобы развеять остатки сна, состоялась первая остановка у села Танковое. Для человека, никогда не видевшего горы, зрелище предстало завораживающее. Да и такие горы мало кто видел: над лесом возвышался длинный хребет, своими гребнями напоминающий щитки на спине крокодила. Гора так и называется – Крокодил.
Интригующе смотрелось преддверие Бельбекского каньона: ворота в удивительную страну, затянутую голубоватой дымкой.
Наконец девушки в составе группы двинулись по ущелью, вдоль реки Аузун-Узень. После небольшого перехода все поднялись на взгорок и оттуда увидели панораму Большого каньона: горы Коккоз-Бойка и Кизил-Кая – доминанты. Из лесной чащи то тут, то там высились скалы-останцы – даже на них росли деревья. Ощущение, будто видишь перед собой парк Юрского периода – ожидаешь, что сейчас промелькнёт тень птеродактиля.
Мшистые камни, ровные стволы деревьев и журчание воды сопровождали туристов; часто приходится переступать через корни деревьев, взбираться на кручи, прыгать с камня на камень.
Сеть из волн, обрисованная солнцем, отражается на скалах, стоящих в тени – будто драгоценности переливаются на свету.
Вскоре русло реки оделось в известняк: много свободного, удобного для ходьбы пространства. Успевай только перепрыгивать через поток и взбираться всё выше и выше. Ветви деревьев отражались в многочисленных зеркалах-ваннах. Вглядываясь в прозрачную воду, ощущаешь, как и на тебя переносится эта чистота, отзеркаливается; такое вот душевное омовение.