Джайва-дхарма (том 1)
Шрифт:
С того мгновения я возжелал увидеть Навадвипу. Преодолев сто шестьдесят восемь миль, несколько дней назад я пришел в Майяпур.
В Майяпуре мне довелось услышать о твоей славе, поэтому я и пришел к тебе, в надежде обрести прибежище у твоих стоп. Пожалуйста, смилуйся надо мной, разреши быть твоим слугой и позволь истории моей жизни обрести счастливый конец».
Обливаясь слезами, в знак смирения зажав травинку в зубах, святой парамахамса ответил: «О святой, о санньяси, это я неудачник. Я лишь набиваю свой желудок, сплю и сплетничаю безо всякой пользы. За всеми этими занятиями я попусту прожил свою жизнь.
Сейчас я живу в обители,
Твоя же удача не знает границ. Лицезрев вайшнава лишь мгновение, ты ощутил вкус этой любви. Ты удостоился милости Господа Кришны Чайтаньи. И если ты хоть раз вспомнишь обо мне, упиваясь вкусом этой любви, моя жизнь увенчается успехом».
Сказав эти слова, святой бабаджи крепко обнял святого санньяси и омыл его слезами из своих очей. Ощутив прикосновение вайшнава, святой санньяси испытал прежде неведомые ему чувства. Обливаясь слезами, он стал танцевать, напевая следующий стих:
Слава Шри Кришна Чайтанье!Слава Господу Нитьянанде!Слава моему духовному учителю, Шри Према-дасу!Слава блаженству преданного служения!Они долгое время пели и танцевали, а затем повели непринужденную беседу. Святой Према дас Бабаджи кротко попросил: «О великодушный, пожалуйста, останься на несколько дней здесь, в Прадьюмна-кундже, ради моего блага».
Святой санньяси ответил: «Я отдаю свое тело служению твоим стопам. Что уж говорить о нескольких днях — я буду служить тебе до конца своей жизни. Это мое единственное желание».
Святой санньяси хорошо знал все писания. Ему было известно о тех благах, которые дарует пребывание в доме духовного учителя и изучение писаний под его руководством. Поэтому с большой радостью он провел несколько дней в священной роще.
Некоторое время спустя, бабаджи-парамахамса сказал: «О святой, добросердечный Шри Прадьюмна Брахмачари Тхакур позволяет мне пребывать у его стоп. Сегодняшний день он проведет в селении Дева-палли, что на самом краю Навадвипа-мандалы, с любовью поклоняясь Господу Нрисимхе. Завершив сбор мадхукари (подаяний), мы отправимся навестить его».
Святой санньяси ответил: «О учитель, я поступлю так, как ты захочешь».
Они пересекли реку Алакананда и к двум часам добрались до Дева-палли. Переправившись через реку Сурьятила, они увидели Шри Прадьюмну Брахмачари, близкого спутника Верховного Господа, в храме Шри Нрисимхи.
Бабаджи-парамахамса издалека предложил поклоны своему духовному учителю. А святой брахмачари, тая от любви к преданным Господа, тотчас же покинул храм, поднял бабаджи-парамахамсу с земли, с чувством обнял его и стал расспрашивать о его жизни.
Долгое время они обсуждали духовные темы, а затем бабаджи-парамахамса представил учителю святого санньяси. Святой брахмачари с почтением промолвил: «Ты обрел достойного духовного учителя. Тебе следует изучать „Према-виварту“, слушая Према-даса. Ибо сказано в священных писаниях („Шри Чайтанья-чаритамрита“. Мадхья 8.128):
«Кем
Выслушав эти слова, святой санньяси благоговейно предложил дандават (поклон) своему парама-гуру (духовному учителю своего учителя), сказав следующее: «О учитель, ты личный спутник Господа Чайтаньи. Твой всемилостивый взгляд может очистить сотни таких возгордившихся санньяси, как я. Пожалуйста, будь милостив ко мне».
Святой санньяси не имел опыта общения с преданными. Тем не менее, он обратил внимание на взаимоотношения между гуру и парама-гуру, и по отношению к своему духовному учителю повел себя так, как и подобает искреннему ученику. После сандхья-арати они вернулись в Шри Годруму.
Через несколько дней святой санньяси пожелал услышать духовные истины от бабаджи-парамахамсы. К тому времени санньяси уже во всем — кроме разве что одежды — уподобился вайшнавам. Владевший своим умом и чувствами, обладавший множеством добродетелей, он свято верил в истинность духовного пути. Он был смиренным и благодаря этому успел обрести веру в трансцендентные игры Верховного Господа.
Однажды на рассвете бабаджи-парамахамса сидел в обвитой лианами мадхави хижине и читал молитвы на священных четках из деревца туласи. Вспоминая об играх Господа, о Его уходе из Вриндавана, он плакал. Погруженный в созерцание своей духовной формы и забыв о бренном материальном теле, он увлекся размышлениями о ранних часах во Вриндаване. Приблизившись к нему, святой санньяси заметил, что бабаджи полностью погружен в экстатический транс.
Обратив на санньяси пристальный взгляд, бабаджи-парамахамса сказал: «О гопи, подруга моя, пожалуйста, усмири ту обезьяну, не позволяй ей прервать счастливые сны Радхи и Говинды. Если Они проснутся, наша подруга Лалита расстроится и замучает меня упреками. Взгляни! Вот и Ананга-манджари подает знак, что это необходимо сделать. Ты же Рамана-манджари, и это твое служение. Пожалуйста, займись своими обязанностями!»
Произнеся эти слова, бабаджи-парамахамса лишился сознания. А святой санньяси, узнав о своей духовной форме, стал заниматься порученным ему служением.
Взошло солнце, и наступило прекрасное утро. Зазвучало птичье пение, подул ласковый ветерок, и первые лучи солнца, пробившись через сплетения лиан, придали обители святого отшельника чарующую красоту.
Бабаджи-парамахамса сидел на подстилке из банановой коры. Постепенно к нему вернулось сознание, и он снова стал молиться. Санньяси поклонился стопам бабаджи, скромно уселся поблизости и обратился к нему со следующими словами: «О учитель, никчемный человек хочет задать тебе вопрос. Пожалуйста, ответь мне, потуши бушующее в моем сердце пламя и верни мне счастье. Будь снисходителен, пролей нектар Враджа на мое сердце, выжженное огнем имперсонализма».