Дженни
Шрифт:
Питер и Дженни обошли всю площадь, перезнакомились со всеми домашними кошками и только после этого свернули в тупичок. Сам тому удивляясь, Питер не торопился, он даже остановился ненадолго и сказал:
– Дженни, вот наш дом.
Глава 20. ВСТРЕЧА
– Вон тот, – пояснил он, – маленький. Дом и вправду был очень мал, в два этажа, и лепился к другому, большому. Однако он был красив, а над черной дверью, окаймленной светлым деревом, обычно висела сверкающая медная табличка. Но сейчас еще с угла Питер увидел, что таблички больше нет, а на окнах гостиной нет
Питер сел перед дверью и часто заморгал, чтобы скрыть слезы. Он знал, что сейчас его не утешит и умывание. Ему так хотелось показать Дженни, какая красивая у него мама, а маме и папе – как сам он ловок, не то что прежде, когда няня переводила его за ручку через улицу.
Дженни подсела к нему и сказала:
– Ох, Питер, люди всегда так!.. Уходят, бросают нас…
Она сама чуть не заплакала, но сдержалась, и принялась умывать его так нежно, что Питер разрыдался. Ему стало невыносимо больно, что он напомнил ей о ее беде, он принялся умывать ее, и тогда разрыдалась она. Так нарушили они повеление мистера Блейка: жалобное и громкое мяуканье потревожило местных жителей. В большом доме открылось окно.
– Не надо, киски!.. – сказал кто-то. – Идите отсюда, не могу…
Из окна высунулась хорошенькая девушка, длинные каштановые волосы свесились вниз. Это увидел сквозь слезы Питер; но Дженни увидела что-то другое и вздрогнула, словно то был призрак. Потом она застыла с поднятой лапкой, глядя вверх.
Глаза у девушки округлились, засветились, и она закричала:
– Дженни! Дорогая моя! Подожди! Не уходи, я сейчас…
Головка исчезла, по лестнице простучали шаги, дверь распахнулась, девушка схватила кошку и стала ее целовать, громко причитая:
– Дженни, Дженни!.. Это ты!.. Я тебя нашла… Нет, это ты меня нашла… Какая ты умная… Дорогая моя, дорогая, миленькая…
Дженни обвилась вокруг ее шеи живой горжеткой и замурлыкала громче самолета. В доме открывались окна, Бетси кричала кому-то:
– Мама, мама! Дженни ко мне вернулась! Она меня нашла! Иди сюда, посмотри!..
Высокая женщина спустилась вниз. Питер снова вспомнил свою маму, и сердце у него сжалось. Из окон глядели люди, и Бетси им кричала, как Дженни потерялась три года назад, а теперь нашлась. Питер слушал ее, и боль его сменялась радостью. Насколько он понял, дело было так: пока здесь кончали ремонт, семья жила в гостинице. В то самое утро, когда они должны были въехать в квартиру и собирались пойти за Дженни, Бетси тяжело заболела, ее увезли в больницу, а мать была при ней. Когда же опасность миновала, Дженни в покинутом доме не нашли.
Питер стал переводить это Дженни, но рассказ не произвел на нее особого впечатления.
– Мне все равно, – сказала она. – Главное, что мы с ней вместе. Понимаешь, я могу простить ей что угодно…
Питера удивила такая поистине женская точка зрения, и на секунду кольнуло предчувствие одиночества, но он подавил его, не желая думать ни о чем, кроме счастья своей подруги. И тут Дженни сказала ему:
– Нам будет хорошо, они тебя полюбят…
Однако ни Бетси, ни ее мама его не замечали. Когда первое волнение улеглось и девочка пошла в дом, Питер двинулся за нею, но мать ее, увидев большого белого кота, мягко подтолкнула его обратно и произнесла:
– Нет, нет, ты уж прости… Мы не можем взять всех кошек.
И, как тогда, вначале, дверь захлопнулась, а Питер остался один на улице. Правда, на сей раз из-за двери донесся крик: «Питер, Питер!..», – и вслед за ним потекли волны Дженниных мыслей: «Не уходи, подожди! Иди в дом 38 и жди меня. Они не понимают про нас. Главное, не беспокойся».
Глава 21. ДЖЕННИ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ
Воробьи щебетали в кустах и прыгали по дорожкам. Гудели клаксонами такси. С Оксфорд-стрит доносился уличный шум. День склонялся к вечеру, но солнце еще сияло, воздух был теплым и мягким. В Лондоне царила весна, но не для Питера.
Он думал о том, как хорошо Дженни у ее любимой хозяйки. Теперь ей не надо заботиться ни о еде, ни о ночлеге, а ему, Питеру, лучше исчезнуть из ее жизни. Тогда она не будет беспокоиться о нем.
Чем больше он об этом думал, тем прочнее становилось его решение. В сущности, только убеги с Кэвендиш-сквера, и город поглотит тебя навсегда. Дженни потоскует, но скоро забудет тебя: ей ведь так хорошо с Бетси. Забыла же его мама…
Конечно, он боялся одиночества, но ему очень нравилось, что он так благородно поступит. Он и поступил бы, но ведь Дженни просила его встретиться с нею. Еще в самом раннем детстве он прочно запомнил, как тяжело и обидно, когда тебя обманут. Мама обещала ему провести с ним весь день рождения, а куда-то ушла. Сейчас он это вспомнил, и ему стало так больно, что он встряхнулся, пытаясь отогнать боль. А потом, спасаясь от соблазна, пошел к дому э 38.
Там его ждала Дженни.
Вокруг лежали и сидели самые разные кошки, однако, не глядя на них, Питер кинулся к подруге и целовал ее, тронул ей носиком носик. Он начал было умывать ее, но она сказала, избегая чувствительной сцены:
– Познакомься с кошками. Это Гектор, он жил когда-то у шахтера и ходил с ним в шахту.
Рыжеватый кот с печальным взором обрадовался и оживился, а Питер, поздоровавшись с ним, оглядел кошачье пристанище. Кошки сидели и на полу и на лестнице, откуда глядели вниз зелеными и желтыми глазами. Еще лучше устроились те, кто сидел внизу, – обломки перегородок создавали как бы маленькие комнатки, и каждый мог забиться в свой угол. Для бродячих кошек это очень важно.
– А это Микки, – представила следующего кота Дженни. – Его выбросили на улицу маленьким котенком. Он и не знает, что такое семья. Зато город он знает лучше всех.
Огромный тигровый кот с квадратной головой слегка поклонился.
Какая она молодец, подумал Питер, знает, что кому сказать, чем кого обрадовать.
– Вот Негритяночка. – И Дженни подвела его к худой, черной кошке. – Красивая, правда? Ни одного белого пятнышка, ни волоска. Это редко бывает. Ее хозяйка умерла, и вот уже восемь лет она одна. Тяжело ей пришлось…
Негритяночка высунула розовый язык и быстро лизнула себя раз-другой.
– А вот он, – представила Джеини пышноусото кота, похожего на Деда Мороза, – жил в лавке у мясника, и в гостинице, и в доме, но мясник разорился, дом развалился, гостиница сгорела. Сам знаешь, как суеверны люди, особенно с нами, с кошками. Пошли слухи, и никто, ну никто его не берет.
– А это сестры Пуцци и Муцци, – продолжала Джеини. – Их привезли из Вены. Хозяева уехали обратно, никто их не взял. И как они тут прижились, ума не приложу…