Шрифт:
Алексей Грашин
ДЖЕНТЛЬМЕНЫ НЕ ПОЙМУТ
фантастический рассказ
1
– Слушать в отсеках!
Только что кают-компания была наполнена негромким гулом, голоса и смех офицеров привычным фоном стояли в ушах – и вот уже полная тишина. Голос капитана раум1–
– Учебная тревога! Ракетная атака!
И сразу помещения наполняются топотом бегущих ног – хотя по сверхстеклу особенно не потопаешь. Но его жесткость на военных кораблях специально усиливают – для поднятия боевого духа команды.
– Противника наблюдаю с кормы, удаление до пятисот тысяч, цель атаки – силовая установка!
В межпланетном пространстве аршинами никто не мерит, понятно, что пятьсот тысяч – это раум-мили, а в каждой такой миле – 2312 метров.
Мичман Андреев и лейтенант барон Трауб уже на своих местах. Сектора возможной атаки надежно прикрыты – лучевыми орудиями и плазменными скорострельными пушками, а также суровыми двухсотдюймовыми мортирами. Такая мортира стреляет страшной сверхъядерной бомбой, выжигающей все вокруг на тысячи миль.
– БП-12 к бою готов! Вижу противника! Веду огонь по целям!
На своем боевом посту офицеры видят на широких обзорных панелях, как условные ракеты противника чертят замысловатые кривые, стараясь поразить сердце корабля – его двигатели. Руки офицеров погружены в фульбар2– поле, которое реагирует на любое движение их пальцев. Легкими касаниями, словно по клавишам старинного пианино, они направляют навстречу ракетам пучки плазмы и пляску смертоносных лазерных лучей. Волна за волной большой палец каждого посылает в пространство выплески ионного излучения – на случай, если за ракетами прячется что-то еще. Излучение остановит плазму и сожжет умную начинку снарядов и бомб.
– БП-12 докладывает: атака отражена! Ждем указаний!
Андреев и Трауб напряженно всматриваются в панели – вдруг где-то спряталась незамеченная угроза? Барон на мгновение наклоняет голову и быстро вытирает рукавом со лба маленькие бисеринки пота. С начала тревоги прошло уже четыре минуты.
– Слушать в отсеках! Попадание по левому борту! Отказ систем жизнеобеспечения! Разгерметизация главной палубы!
Новая вводная от капитана. Но они теперь могут немного стряхнуть напряжение – борьбу за живучесть будут вести специальные аварийные группы. Боевой расчет артиллеристов отвечает за свои БП, склады вооружения и оружейные комнаты экипажа. Главная палуба не в их зоне ответственности.
Андреев имитирует герметизацию БП, задраивает люк, в то время как Трауб запускает автономный режим. За переборкой гулко топают магнитные башмаки аварийной команды. Сейчас они «загерметизируют» условные пробоины и «оживят» крейсер. Это еще минут на семь.
Барон поворачивается к Андрееву:
– Колян, ну мы дали, а? Девять секунд сверх
– Да ладно, Серега, дадут они, как же, – отмахивается Андреев, но оба при этом широко улыбаются – это их новый личный рекорд. В эти годы так хочется ставить рекорды – ведь мальчишкам всего четырнадцать и пятнадцать лет.
2
– Становись! Ррравняйсь! Под знамя – смиррно!
Из динамиков раздаются первые такты гимна, и экипаж, загодя распахивая рты, дружно грохает «Боже, царя храни!..»
Старший помощник капитана, Великий князь Андрей Владимирович, лично следит за тем, как поднимается над палубой подвешенный в стазисе Андреевский флаг. Восьмилучевая серебряная Полярная звезда в его верхней четверти – эмблема Императорского раум-флота России. Слабые токи поля волнуют полотнище, и кажется, что флаг развевается на ветру.
Больше ни на одном корабле раум-флота члены августейшей семьи не служат. Это еще раз показывает, какое значение придает их миссии государь Император.
Вахтенные офицеры несут службу в синих комбинезонах с серебром (их по привычке все еще называют «роба»). Повседневная форма – черная куртка и брюки с позументом. Но сейчас весь экипаж в парадной – и поэтому кажется, что палуба залита бело-золотым светом. Рядового состава на «Петре Великом» нет – только офицерские чины, и свет ламп отражается от трехсот двадцати пар золотых погон.
– Здравия желаю, господа офицеры! – зычный бас капитана раум-крейсера разносится над палубой. Сорок человек, несущие сейчас вахту, слышат его через динамики системы связи.
– Здрав… жела… господин вице-адмирал!..
Эхо приветствия проносится над палубой и отдается в самых дальних отсеках.
Князь Зайков опускает руку из-под козырька белоснежной фуражки.
– Вольно!..
Экипаж, стоящий в четыре ряда по обе стороны палубы, слегка ослабляет одну ногу, но глаза их все так же напряженно смотрят на могучую фигуру капитана.
– Господа! Четыре месяца нашего похода близятся к завершению. До точки рандеву нас отделяют двадцать восемь часов корабельного времени.
Вице-адмирал делает паузу и на стенах палубы возникают координаты точки встречи.
– Мы пока не знаем, что нас там ждет.
Масштаб на панелях растет. Солнечная система сдвигается, уползая за край экрана, и в центре безликой пустоты пространства стремительно вырисовывается нечто – похожее на черное базальтовое веретено, подсвеченное адскими багровыми сполохами.
– Но мы уже достаточно близко, чтобы наши приборы могли дать более подробную картину объекта.
Веретено заполняет весь экран. Кажется, что оно медленно вращается, мотая на себя невидимую пряжу.
– Вы все знаете предысторию. На нас возложена великая миссия – возможно, более великой еще не знал ни один корабль Империи. На вверенном мне крейсере собраны лучшие представители флота, дипломатии и науки.
Правый фланг построения производит некоторое шевеление. Там стоят сто двадцать человек прикомандированных, чины Дипломатического корпуса – в основном лингвисты, и ученые, посвятившие себя служению Отчизне. Командир корабельной морской пехоты, стоящий напротив, косится на них с неодобрением.