Джейк
Шрифт:
— Вам не пройти осмотра. Я займу Изабель разговором, а вы незаметно проскользнете.
— Это все, что ты собираешься сделать? — спросил Пит.
— А что еще я должен сделать?
— Побить его.
— Это заставит его полюбить меня? — Нет.
— Он перестанет думать, что я плохо пахну?
— Нет.
— Тогда я лучше придумаю что-нибудь другое. — Что?
— Это касается меня и Брета.
— Нам не скажешь?
— Если бы это касалось тебя, ты хотел бы, чтобы я рассказал всем?
— Мне было бы все равно, — возразил Пит. —
— Я не любил, когда били Мэтта, — вторил Вилл. — Я хотел их всех убить.
У Джейка было чувство, что он пережил еще один кризис, но не очень понимал, как. Он должен научиться еще чему-нибудь, вместо того чтобы протирать штаны. Ох, ладно, ему бы только продержаться до Санта-Фе. Джейк остановился у воды, чтобы умыть мальчиков.
— О'кей, ребятки, быстро в отель и молчок.
Это не помогло. Они нашли Изабель в холле наверху. Девушка сразу же заметила грязь. Пристальный взгляд скользил с одного мальчика на другого, пока не остановился на Джейке.
— Они очень устали, — сказал тот как можно беспечнее и протолкнул ребят мимо Изабель в комнату. — Мы ложимся, потому что на рассвете уезжаем.
— Хорошо. Я волнуюсь об оставшихся на ранчо. Джейк сразу забыл о мальчиках — обо всех.
Изабель все еще была одета, но распустила волосы. Они падали ей на плечи, как красновато-коричневая мантия. Трудно поверить, как это все меняло. Девушка больше не выглядела, как ледяная принцесса, стала как-то доступнее, трогательнее, человечнее. Она была женственна и желанна.
Джейк почувствовал, как что-то внутри сжалось и тяжело опустилось. Вожделение, тяжелое и настойчивое. Он знал его и раньше, но никогда оно не было таким, словно его коснулись горячим клеймом. Он чувствовал, как жжет его нутро. Нужно схватиться за что-нибудь, чтобы устоять, но хвататься было не за что.
Джейк вытянул руку. Коснувшись стены, почувствовал себя тверже.
— Вы сегодня прекрасно выглядите, — ухитрился сказать с равнодушным видом. — Мне нравятся распущенные волосы.
Изабель коснулась волос бессознательным движением, присущим всем женщинам.
— Я вымыла их.
Ему ужасно хотелось зарыться в них пальцами, погрузить лицо.
— Это делает вас моложе. Этого говорить не следовало. — Я не так уж стара.
— И красивее. Моложе и красивее, и не похожей на школьную учительницу.
Он увязает все глубже. Изабель порозовела, вероятно, от раздражения. Будь Джейк из этих, с соловьиными языками, она порозовела бы от удовольствия. Судя по тому, что говорит Джейк, у него язык из ржавого железа. Рядом с ней еще хуже. Он никогда не чувствовал себя таким грубым, тупым, неуклюжим, как когда пытался сказать Изабель что-то приятное.
Вилл просунул голову в дверь.
— Какая кровать твоя, Джейк? Я хочу спать с тобой.
— Я не буду спать с Бретом, — в холл сбежал Пит.
Оба мальчика были в нижнем белье.
Изабель усмехнулась.
— Вы лучше разберитесь, где кому спать, пока опять не подрались.
Изабель закрыла свою дверь, и это было так, словно убрали физическую поддержку. Джейк чувствовал, что сейчас просто свалится на пол и огромным усилием заставил себя собраться. Если мальчики заметят, что он вьется вокруг Изабель, как влюбленный телок, то никогда не дадут ему забыть это.
— В таком случае, — он подтолкнул их к двери, — с Бретом буду спать я.
Глава 16
Джейк резко сел в постели. Ему показалось, что кто-то вскрикнул. Но сейчас не слышалось ни звука. Он встал, подошел к окну и выглянул.
Улица внизу тоже была тиха. Последние пьяницы, должно быть, давным-давно вернулись домой. Это не Остин или Сан-Антонио, единственные обитатели Ньюкомб Кроссинг — фермеры и несколько ковбоев.
Пит и Вилл спали сном невинных младенцев, одеяла свалились, руки и ноги раскиданы, они сплелись, как при драке с Бретом. Брет выглядел более умиротворенным, чем когда-нибудь бодрствующий.
Джейк отвернулся от окна и снова что-то услышал. Звук был слишком невнятным, непонятно, мужчина это или женщина, и слишком тихим, чтобы разобрать, стонет человек во сне или действительно попал в беду. Максвелл решил подождать, не услышит ли его еще раз. Он не может лечь, пока, так или иначе, не выяснит, в чем дело.
Ждать долго не пришлось. На этот раз было ясно — звук доносится из комнаты Изабель. Мгновенно натянув штаны, тихо отворил дверь и вышел в холл.
Окно в конце холла практически не давало света. Держась рукой за стену, Джейк дошел до двери, тихо постучал, но не получил ответа. Постучал снова и прислушался. Тихо. Неужели он ошибся? Он не был уверен, просто не может быть уверен, так как дверь заперта.
Окно! В комнате Изабель должно быть окно. Джейк вернулся в свою комнату и выглянул в окно. Узкий карниз огибал фасад здания. В ногу впилась заноза, когда Джейк вылезал из окна, но он не обратил внимания, добрался до комнаты Изабель и заглянул в окно.
Изабель лежала в постели, но опять застонала и замахала руками. Джейк испугался, что она больна, влез в комнату и бросился к кровати. От беспокойного сна легкое покрывало упало на пол.
Изабель снова застонала и изогнулась, пытаясь что-то сказать, но Джейк не мог разобрать ни слова. Он положил руку ей на плечо. Пробормотав что-то нечленораздельное, девушка сбросила руку.
— Изабель, что с вами?
Она не ответила.
— Это Джейк. Что случилось?
Снова никакого ответа. Что делать? Он никогда не имел дела с больной женщиной, нужно позвать кого-нибудь, но кого?
Теперь она лежала спокойно. Нужно выбраться обратно через окно и вернуться в свою комнату, но он опустился на пол рядом с девушкой. Несмотря на свою клятву никогда не жениться, никогда не верить женщине, особенно красивой, городской женщине, Джейк не мог отрицать влечения, вспыхнувшего между ними в ту минуту, когда он ее увидел.