Джейк

Гринвуд Лей Б.

Но Изабель не могла представить, чтобы кто-то из мужчин, кого одобряла тетя, обнимал бы ее так, как Джейк. За их блестящими манерами и умными разговорами не было ничего, кроме заботы о собственном удовольствии.

По напрягшемуся телу Джейка она могла сказать, что и он подвержен тем же страстям. Но его поведение доказывало — он держит их в узде.

— Есть у вас место, куда бы вы могли прийти?

— Нет. — Ни одного? — Нет.

Сейчас это признание оказалось не таким болезненным, как обычно. Но до сих пор никто никогда не обнимал ее так. Ее жених

довольствовался тем, что целовал руку и касался губами щеки. Тетя Дейрор это одобряла. Изабель подумала, они считали, ей этого достаточно. Сейчас она знала, что никогда не смирилась бы с этим.

Джейк целовал брови, кончик носа Изабель. Интересно, ее мать дала бы такой же совет, как тетя Дейрор? Конечно, если отец обнимал и целовал мать так же, как ее обнимает и целует Джейк, она подмигнула бы дочери и шепнула что-нибудь дразнящее на ушко, когда они были бы вдвоем.

— Ты не должна быть одна. Тебе нужно выйти замуж.

— Я была помолвлена. Джейк замер, отодвинулся.

— Я не любила его. Тогда я этого не понимала, но теперь знаю.

Джейк снова обнял ее.

— Что произошло?

— Он погиб на войне.

Его губы коснулись лба Изабель, их нежность поразила ее. Все другое в нем было таким грубым, резким, жестким. Но губы были мягкими и теплыми. Изабель откинула голову назад, и Джейк поцеловал ее в губы.

В этом поцелуе не было ничего от приличия и благопристойности. Он оказался жадным и жарким. Обжигал. Изабель не была готова к тому, что его язык раздвинул губы и коснулся зубов. Тетя Дейрор никогда ничего об этом не говорила. И девочки в приюте тоже.

Почти инстинктивно она открыла рот. Его язык коснулся ее языка. Несколькими движениями язык Джейка вовлек ее в танец, эротический и в то же время сумасшедше нежный.

Сначала Изабель колебалась, не знала, что делать, хотя и подозревала, что падает в бездну физического наслаждения. Но соблазн оказался слишком велик. Отбросив всякую сдержанность, она позволила себе последовать влечению тела.

Никогда она так не сознавала свое тело. Казалось, язык связан с каждым нервом, с каждой клеточкой. Все, с головы до ног, стало таким чувствительным, что она не могла оставаться неподвижной. Изабель прижалась к Джейку, надеясь впитать каждую каплю наслаждения поцелуем, не желая упустить ни одной малости.

— Значит, ты совсем одинока, — Джейк, наконец, оторвался от ее губ.

— Да.

Казалось, это его расстроило. — Я не должен быть здесь. Тебе нужен кто-то, кто защищал бы тебя. Тебе нужно…

— У меня есть ты.

Она не собиралась говорить это, по крайней мере, не так, как получилось. Это подразумевало слишком многое.

— Ты уверена?

— Да.

Почему она сказала — да? Изабель ни в чем не была уверена. Но чувствовала, что это правда. Она ощутила это еще сильнее, когда Джейк стал осыпать поцелуями ее лицо. Казалось, ее тело растворяется в воздухе. Изабель откинула голову, надеясь, что он поцелует шею.

Джейк поцеловал.

Но не остановился на этом. Стал целовать плечи, ямочку на шее, уши.

Изабель чувствовала

его руки на своих волосах, спине, боках. Кончиком языка он провел по контуру уха, и она едва не растаяла.

Ощущение теплого дыхания в ухе оказалось самым эротичным, какое она когда-либо испытывала. Девушка была уверена — леди не должна наслаждаться им, но ничего не могла с собой поделать, только надеялась, что он будет продолжать и продолжать, пока она не растворится в пучине наслаждения.

Но быстро обнаружила, что недооценила способности своего тела к наслаждению. Рука Джейка переместилась и накрыла грудь. Изумленное «Ох!» сменилось затрудненным дыханием, когда его пальцы нашли затвердевший сосок и стали нежно потирать его сквозь тонкую ткань рубашки. Если до этого тело горело, то теперь превратилось в пламя.

Джейк снова поцеловал ее, язык проник в ее рот, вовлекая в новый волнующий танец. Движимая все ширящимися волнами наслаждения, которые расходились от его пальцев по всему телу, Изабель прикусила зубами губу Джейка, и тот застонал от наслаждения.

Изабель не отдавала себе отчета в том, что Джейк расстегнул рубашку, пока та не сползла с плеча. Немедленно внимание разделилось между грудью и дорожкой поцелуев, которыми он покрывал плечи, ключицы, и вниз, пока не дошел до груди.

Изабель замерла в предвкушении. Но ожидания — ничто, в сравнении с тем, что она почувствовала, когда он взял сосок теплыми влажными губами. Девушка была уверена, что взорвется, грудь, казалось, горела в огне, который лишал силы. Одновременно он наполнял тело льющимся через край напряжением, таким неистовым, что Изабель едва сдерживала его. Хотелось броситься к Джейку с безрассудством, которое разобьет тиски напряжения, превращающего тело в корчащееся, больше не подчиняющееся ей нечто.

Она не противилась, когда Джейк спустил рубашку с ее плеч, открывая грудь своим губам. Не пыталась остановить его, когда он сжал сосок зубами и услышала вырвавшийся у нее прерывистый стон экстаза. Не возразила, когда снял рубашку совсем. Прикосновение грубой полотняной простыни к коже было восхитительным.

Изабель не чувствовала прохладного воздуха ночи, ей было слишком жарко. Множество ощущений, пробужденных Джейком, так переполнило ее, что она не чувствовала его руки, пока та не оказалась между ее ног. В секунду внезапного осознания разом нахлынули все предостережения тети Дейрор. Та говорила: придет день, когда мужчина захочет от тебя только одного, но ты должна подождать до свадьбы, прежде чем позволить вольности.

Изабель без труда отвергала других мужчин, смотревших на нее похотливым взглядом, но хотела заниматься любовью с Джейком. До этой минуты она не понимала этого, не могла дать объяснения подобному желанию. Просто хотела — и все, и не могла остановить себя.

Понадобилось время, чтобы полностью подчиниться Джейку. Не потому, что боялась его, и не потому, что не хотела. Мышцы не расслаблялись. Новые ощущения страшили и привлекали, и были так остры, что Изабель казалось — она больше не выдержит.