Джихад-Такси 2008
Шрифт:
С гранитного креста на двух молодых людей, улыбаясь, смотрел Нугзар Акубардиа. Его седые волосы на снимке слегка развевались, и это создавало обманчивое впечатление, что на них смотрел живой отец.
Джемал едва заметно шевелил губами, то ли обращаясь к погибшему, то ли читая молитву.
Даур оглянулся.
В пяти метрах от них у подъездной дорожки притулился милицейский «воронок». Широкоплечий мужчина в форме, облокотившись о капот, пристально наблюдал за Джемалом. Второй милиционер остался сидеть за рулем автомобиля.
Джемала доставили на кладбище под конвоем
— Слушай, я не понимаю, брат, — Даур с трудом проглотил вставший в горле ком. — Он что, действительно думал, что нас с мамой нет в живых, да?
— Да, — Джемал кивнул. — Он говорил мне о вас. Я знал, что у меня был брат. А теперь знаю, что есть…
— И как такое могло быть, да?
— Отец ушел в горы, а когда вернулся, от соседей узнал, что его дом разбомбили. А жена с ребенком погибли. Я так от него слышал… — Джемал повернулся лицом к брату. Шрамы на левой щеке от осколков гранаты понемногу начинали затягиваться. — Насмотревшись на ужасы войны, отец уехал в Сочи. А оттуда в Москву. Начал крутиться… Ну, ты понимаешь меня? Да?
Даур ничего не ответил. Он знал о том, что во время мятежа 1992–1993 гг. в Абхазии царила полная неразбериха. Появилась масса противоречивой информации о гибели тех или иных людей. А на самом деле многие из тех, кого считали «пропавшими без вести» или погибшими, просто переселились в Россию. Разлученные во время войны родственники до сих пор иногда находили друг друга. Особенно если они были из разных регионов. Первые свято верили в то, что вторые погибли, и наоборот.
Даур вновь перевел взгляд на снимок Нугзара.
— Какой он был, а? Расскажешь мне.
— Расскажу, конечно, — теперь уже Джемал с грустью оглянулся на поджидавший его «воронок». — Если навещать меня будешь…
— Э-э-э, зачем так говоришь? — обиделся Даур. — Разумеется, буду. Как же я брата родного не навещу?
Джемал натянуто улыбнулся. Брата! Могли он подумать тогда в гараже, когда бил «бомбилу» домкратом в грудь, что этот человек окажется его братом и к настоящему моменту единственным родным человеком? Конечно, не мог. О Диане Джемал старался не думать. Хотя отлично знал, что девушка так же, как и он, находится сейчас под следствием. И срок ей, вероятно, грозил еще больший. И это при том, что Джемал не собирался намеренно топить ее.
Угрызения совести по поводу того, что он собственноручно вручил Диане гранату, не оставляли молодого человека ни на минуту. Ведь он не давал ей никакого сигнала, а гранату она все-таки бросила. Расчетливо, целенаправленно… В этом Джемал не сомневался. Что послужило тому причиной? Внезапное появление Гурама Гогричиани? В ненависти Дианы к своему родителю сомневаться не приходилось… Или у нее были другие мотивы?..
Самого Джемала, находившегося чуть дальше от крыльца, чем все остальные, задело только осколком.
А отец… Отец скончался на месте, и Джемал собственными
Чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза, молодой человек поспешно отвернулся. Мужчина в форме, стоявший рядом с «воронком», закурил. Один из двух могильщиков, отложив лопату, двинулся в его сторону с намерением стрельнуть сигарету. Поймав взгляд Джемала, милиционер выразительно постучал пальцем по циферблату наручных часов. Джемал проигнорировал его жест.
— Слушай, почему мы тут вдвоем? — задал новый вопрос Даур. — Почему никто не пришел с ним попрощаться, да?
Абхазу, привыкшему к тому, что в деревне каждый считал своим долгом отдать последнюю дань уважения умершему, действительно было непонятно, почему так случилось.
Джемал грустно покачал головой.
— У отца, несмотря на все его обширные связи, никого не было. Никого, кроме меня… То есть… И тебя, конечно. Прости, Даур.
— Понимаю, — Даур кивнул. — И все равно, это так неправильно, да?
— Неправильно, — согласился Джемал.
Он опустился рядом с крестом на одно колено и осторожно провел двумя закованными в наручники руками по лицу на снимке. Негромко произнес что-то, чего Даур не расслышал, и уже через секунду вновь поднялся на ноги.
— Пойдем, — предложил он Дауру. — Меня уже ждут…
— Хорошо. Сейчас…
Джемал не сразу понял, что собирается сделать его брат. Даур достал из кармана небольшой целлофановый пакет и ссыпал в него подобранную с могилы Нугзара пригоршню земли.
— Маме на могилу, — пояснил он.
Джемал хотел обнять его, но наручники не позволили. Даур словно прочел мысли брата. Спрятав обратно в карман пакет с землей, он сам приблизился к Джемалу и заключил его в объятия.
— Теперь не скоро увидимся, — с грустью произнес Джемал, чтобы чем-то заполнить возникшую неловкую паузу. — Зато у меня есть брат, которого раньше не было. Знаешь, как говорится, Даур? Не было счастья, да несчастье помогло.
— Что это значит? — не понял Даур.
— Не важно. Пошли.
Даур выпустил брата из своих объятий.
— Я буду ждать тебя, Джемал.
— Спасибо. А сам-то ты куда теперь?
— Домой поеду. А то куда же? Здесь, в Москве, меня больше ничего не держит, да? Нахлебался я уже. Во! — он выразительно чиркнул себя ребром ладони по горлу. — Ты как выйдешь, брат, я и тебя в Абхазию заберу. Там хорошо. Тебе понравится, да?
Они вместе дошли до «воронка», и широкоплечий милиционер помог забраться Джемалу внутрь. На Даура он при этом даже не посмотрел. Бросил окурок себе под ноги и сел на пассажирское сиденье. Водитель запустил двигатель, и автомобиль, неспешно тронувшись с места, покатил по подъездной дорожке к главным кладбищенским воротам.