Джинкс
Шрифт:
– Уже почти стемнело. Идешь? – Симон снова протянул руку.
И Джинкс, сделав окончательный выбор, принял ее.
Глава вторая
Дом чародея
Вот так и получилось, что Джинкс поселился с чародеем (возможно, злым) и двадцатью семью кошками в огромном каменном доме, который одиноко стоял посреди собственной
Насколько странных, Джинкс понял в первый же вечер, после того как они с Симоном весьма удовлетворительно отужинали хлебом, сыром, солеными огурчиками, вареньем, яблочным сидром и тыквенным пирогом.
Они сидели за кухонным столом, который стоял поверх большой низкой каменной лежанки, занимавшей половину кухни и приятно согревавшей их ступни. Со стропил над их головами свисали связки лука, сушеных яблок и тыкв. И повсюду – на бочонках, на полках – лежали кошки, одна даже обернулась вокруг водяного насоса.
– Хватит, мальчик, оставь пирог в покое, а то объешься, – сказал Симон.
– Что ты собираешься сделать со мной? – спросил Джинкс. В то, что чародей не ест людей, он уже поверил – в доме хватало еды повкуснее. Однако полагал, что Симон собирается использовать его для чего-то… возможно, чего-то недоброго.
– Сейчас? Отправить в постель. А завтра – приставить к работе, – ответил Симон.
Однако некая часть Симона словно увиливала от этих слов – так, будто они были правдой, да не всей.
– Пошлешь убивать твоих врагов? – поинтересовался Джинкс.
– Нет, от столь ужасной участи я своих врагов, пожалуй, избавлю.
Джинкс рассердился, он не любил, когда над ним подшучивают.
– Каждый, кто берет меня к себе, умирает.
– Полагаю, что да – со временем, – сказал Симон. – Сомневаюсь, однако, что тебе удается ускорить этот процесс. Ты действительно думаешь, что, если я отправлю тебя к Костоправу, он тут же рухнет замертво?
Костоправ был врагом грозным. Джинкс почувствовал облегчение, услышав, что с ним ему дела иметь не придется. И все же…
– Но ведь на мне проклятье лежит.
– Нет на тебе никакого проклятья. Выбрось эту глупость из головы.
– Почему ты не боишься Костоправа? – спросил Джинкс.
– А откуда ты знаешь, что я его не боюсь?
– Вижу, – ответил Джинкс, удивленный вопросом, ответ на который был ясен и так. Стоило лишь упомянуть Костоправа, и мысли каждого человека зеленели от страха. У всех появлялось в головах зеленое, похожее на бутылку пятно, как если бы страх перед Костоправом приходил ко всем одинаково, в виде одной и той же мысли.
– Вот тебе бояться Костоправа стоит, – сказал Симон. – Что бы ни случилось, даже близко к нему не подходи.
Тут-то и раздался стук в дверь.
Симон негромко выругался и пошел открывать. Джинкс потащился следом.
Ночь снаружи была лиловая. Снежный шквал налетел и улетел, оставив после себя женщину, – она стояла, опираясь на
– Дама Гламмер [6] , – произнес Симон. – Милости прошу.
5
Маслобойка похожа на большое деревянное ведро, в котором масло взбивается при помощи толкушки (пестика) или большой ложки. Обычно ведьмы предпочитают путешествовать в ступах, например, это любимое средство передвижения Бабы-Яги. Однако ведьмы Урвальда передвигаются именно на маслобойках.
6
Многие имена в книге говорящие. В английском языке слово glamour, которым зовется ведьма, означает «волшебство», «чары».
«Дама» – это титул ведьмы, так же как «Волхв» – чародея. Джинкс уставился на нее во все глаза. Ведьма ответила ему тем же. Ее маленькие, колючие глазки, казалось, смеялись над Джинксом. Нос занимал на лице Дамы слишком много места. Ее буйные седые космы, стянутые кверху и кое-как заколотые двумя длинными вязальными спицами, походили на гнездо лесной птицы. Она выпуталась из нескольких отсыревших накидок и сложила их, одну за другой, на руки Джинксу.
– Ах, какой аппетитный маленький бурундучок, Симон! Где ты его раздобыл? Он твой собственный?
Мало ему было чародея, так теперь еще и ведьма – все хуже и хуже. Джинкс покосился на дверь. Снаружи Урвальд, снег и тролли. Внутри – двое волшебников.
– Его зовут Джинксом, – сказал Симон.
– Как мило! Ужасная ночь для путника, Симон, даже если у него есть маслобойка.
– Тогда, полагаю, тебе лучше остаться у меня, – сказал Симон, окутавшись коричневым облачком досады, которая, впрочем, в голос его не проникла. – Присядь, выпей сидра. Пойдем, Джинкс, поможешь мне подготовить гостевую комнату.
Вслед за Симоном Джинкс поднялся по приставной лестнице на чердак, там они собрали одеяла и простыни.
– Никогда не суйся в ту дверь, Джинкс, – сказал Симон, указывая в дальний конец чердака. – Как раз на землю и свалишься.
Они устроили Даму Гламмер на ночлег в самом низу северной башни. Потом поднялись по винтовой лестнице, – кошки так и вились между ног Джинкса, очень им хотелось, чтобы он споткнулся, – и оказались в комнате с еще одной постелью. Симон свалил на нее охапку одеял.
– Предлагаю тебе постелить постель и лечь, – сказал Симон. – Спокойной ночи, Джинкс.
Но Джинкс решил его предложение не принимать. Надо было выяснить, что задумали двое волшебников. Откуда ему знать, может, они собираются превратить его в жабу и сварить из нее колдовское зелье. И Джинкс снова прокрался вниз, стараясь не дышать – из страха, что его услышат.
Симон с ведьмой разглядывали кучку лежавших на столе сухих стеблей.
– Я полагал, что полынь ядовита, – сказал Симон.