Джинкс

Блэквуд Сэйдж

– Все будет хорошо, Джинкс. Не бойся.

– Я не боюсь.

– Ты дрожишь.

– Ничего я не дрожу!

Они стояли у верхней точки моста, за спинами их висели в воздухе четыре мешка. Бутылка Симона была крепко зажата в кулаке Джинкса.

– Я не высоты боюсь, – объяснил Джинкс. – Это мне обрыв на нервы действует.

– Я пойду первой, – сказала Эльфвина. И протянула руки к двум мешкам.

– Нет, мешки возьму я, – сказал Джинкс.

– Ты с четырьмя не справишься.

– Еще как справлюсь. Они же ничего не весят.

– Ну, по крайней мере, Симона мне отдай.

Она

взяла из руки Джинкса зеленую бутылку, повернулась спиной к реке, ухватилась за веревки и начала спускаться по Костяному Мосту. Тот закачался, отчего Джинкса сразу же стало подташнивать.

Пора было последовать за ней. Джинкс снова повесил один мешок на спину, а другой на грудь. Те, что остались в воздухе, тихо подплыли к нему. Лямку заплечного он пристроил на плечо, дерюжный забросил за спину.

Эльфвина уже проделала четверть пути, упираясь ступнями в кости, висевшие в пустоте. Джинкса совсем замутило, и он отвел от нее взгляд. Ничего. Я справлюсь. Он положил ладонь на один из каменных столбиков.

Дверь за`мка заскрипела, отворяясь.

И в тот же миг Джинкс ощутил тяжесть мешков – они больше не плавали в воздухе. Джинкс обернулся. По ступеням замка спускался Костоправ.

– Так-так, – сказал он, приближаясь к Джинксу. – Уходите, не попрощавшись?

Джинкс раскинул руки, чтобы не подпустить Костоправа к мосту. Сам он стоял слишком близко к краю, да еще и спиной к нему. Он слышал, как постукивают кости, по которым спускалась Эльфвина, но об опасности не думал.

– С дороги, щенок! – Костоправ схватил Джинкса за плечи и отбросил в сторону.

Джинкс упал на спину и услышал, как под ним захрустело стекло. Прозрачная дымка выскользнула из мешка на спине и потекла, колыхаясь, по воздуху. Костоправ шагнул к мосту. Джинкс с трудом поднялся на ноги и почти упал на Костоправа, схватив его за руку. Тот повернулся, ударил Джинкса в лицо. Но Джинкс его руку не выпустил. Он рывком оттащил злого чародея от моста. Оба повалились на землю.

Пальцы Джинкса впивались в руку Костоправа что было сил, а тот продолжал наносить ему удар за ударом. А затем Джинкс почувствовал, что не может пошевелиться, – что одежда его заморожена. Но все равно не отпускал Костоправа. И наконец, тот вцепился в его ладони и сжал их так, что Джинкс почувствовал, как затрещали его кости. Вскрикнув от боли, он отпустил руку чародея.

– Джинкс! Что случилось? – услышал он долетевший снизу голос Эльфвины.

– Эльфвина! Беги! – завопил Джинкс.

Костоправ вскочил на ноги, повернулся к мосту. Одежда Джинкса осталась замороженной, хоть чародей и не смотрел на него. Кости внизу застучали не так, как прежде, – Эльфвина поднималась к краю обрыва. Неужели она до сих пор не увидела Костоправа? Не понимает, что сама идет ему в руки?

Джинкс чувствовал, как Костоправ вытягивает из бутылок силу, потребную для того, что он собирался сделать с Эльфвиной, – возможно, убить ее. Засунуть жизнь девочки в бутылку и забрать ее кости.

«Не позволяй ему сделать это», – сказала Джинксу упрятанная в бутылки мертвенно-живая сила. Она тянулась к нему, как

и прежде. Джинкс ухватился за то, что в ней было живого, и отнял эту часть силы у Костоправа.

Ее стало меньше – из-за разбитых бутылок. Джинкс разморозил свою одежду, – сила сама показала ему, как это сделать, – встал, схватил оброненный мешок с бутылками и замахнулся, метя в голову Костоправа.

Костоправ увернулся, поднял руку и снова потянул к себе живую силу бутылок. Но Джинкс изо всей мочи удерживал ее.

– Ты не сможешь забрать мою силу! – закричал Костоправ.

– Еще как смогу!

Впрочем, Джинкс чувствовал, что сила понемногу покидает его, возвращаясь к Костоправу. Живая часть ее старалась остаться с Джинксом, однако она была слишком крепко привязана к мертвой, а мертвая принадлежала чародею. И сила ускользала от Джинкса, – проклятье, ему не хватало необходимых знаний, чтобы удержать ее! Такого опыта, как у Костоправа, он не имел, не знал даже, что подобная борьба за силу вообще возможна. Он тянул и тянул силу к себе, но это походило на попытки удержаться на намыленном канате. Еще минута – и Костоправ полностью овладеет силой и ударит ею по Джинксу, а потом займется Эльфвиной…

– Костоправ! – Эльфвина поднялась на обрыв и пошла на чародея, подняв правую руку со сжатым кулачком. В левой она держала бутылку с Симоном.

Внимание Костоправа на секунду отвлеклось, и этого хватило, чтобы волшебная сила вернулась к Джинксу. Джинкс лихорадочно пытался придумать, как ее применить – быстрее, у тебя достаточно силы на… на что? Этого он не знал и потому просто поджег одежду Костоправа.

Впрочем, не только одежду. Казалось, загорелся сам воздух, и весь остров охватило ревущее оранжевое пламя. Самого же Джинкса обжег ужас – ведь огонь спалит и одинокую, узловатую сосну, так и не научившуюся говорить. Нет, убить дерево он не может. Не говоря уж об Эльфвине. Джинкс погасил пламя. Все продолжалось меньше секунды. И Джинкс мгновенно ощутил скользящий рывок – Костоправ отнял у него холодную силу.

Мантия чародея почернела, обратилась в пахнущее гарью тряпье, борода и волосы на голове дымились. За его спиной замерла опаленная Эльфвина.

Джинкс увидел в глазах чародея свою смерть. Костоправ шагнул к нему, поднимая руки, чтобы сотворить заклинание. Джинкс попятился.

– Не думаю, что Симон придет за тобой, – сказал Костоправ. – А сам ты, лишенный жизни, никакой ценности для меня не представляешь.

– Я полы хорошо мету, – ответил Джинкс.

– Знаешь, ты мне надоел.

Костоправ сделал еще один шаг вперед. Джинкс – шаг назад.

У него оставались два мешка с бутылками: один на груди, другой в руке. В наспинном позвякивало разбитое стекло. Надо бы бросить тот, что в руке, в Костоправа. Сейчас же. Большого проку от этого не будет, но бросить надо, потому что Костоправ, того и гляди, убьет его.

Он попытался впитать в себя закупоренную в бутылках силу, но не смог. Костоправ уже крепко держал ее в руках. Единственное, что осталось Джинксу – пасть в бою. Он покрепче сжал мешок и сделал, чтобы как следует замахнуться, еще один шаг назад, большой…