Джинкс
Шрифт:
– Как же ты мог не знать, когда…
– Они были спрятаны. Я так и не нашел того подземного хода, да и не думал его искать. Я знал только, что Костоправ убивал людей.
– Ты это видел?
Мысли Симона словно захлопнули дверь перед носом Джинкса – так резко, что он вздрогнул.
– Довольно разговоров. Тебе следует отдохнуть.
– В чем разница между мертвецами в бутылках и… нами?
– Она такая же, как между мертвым и живым.
– И люди в бутылках действительно
– Теперь – стали, – ответил Симон. Мысли его словно выстраивали клетку вокруг слов. – В бутылках хранились не жизни их, а приостановленные смерти. Они-то и создавали силу. Костоправ похищал мгновение человеческой смерти и прятал его в бутылку. Мешал человеку идти дальше.
«Если ты знаешь это, – подумал Джинкс, – то должен был знать и о существовании бутылок».
– Значит, когда я упал и бутылки разбились…
– Смерти вырвались на свободу.
– И теперь те, кто сидел в бутылках, вернутся к жизни?
– Нет, – сказал Симон. – Однако они будут свободны.
– А что это значит?
– Не знаю, – ответил Симон. – По-твоему, я знаю все на свете?
Он зажег свечу, поднес к ней зажим со склянкой, покачал ее над пламенем. Потом взял из ступки щепоть порошка, снял что-то с полки – что именно, Джинкс не разглядел, – и отправил все в склянку.
– Ты уничтожил большую часть силы Костоправа, – сказал после некоторого молчания Симон. – Молодец.
Похвалы Джинкс слышал от Симона так редко, что только через минуту понял: его похвалили.
– Ну, мне в этом сильно помогли, – сказал Джинкс. – Но почему он не отправлял их в бутылки живыми?
– Потому что для этого необходимы куда более сложные чары.
– И они требуют человеческих жертвоприношений, – сказал Джинкс.
Симон резко повернулся к нему:
– Кто тебе такое сказал?
– Разве это не магия смертной силы? И ты использовал ее против меня!
– Не говори глупостей, – ответил Симон. – Ты ведь присутствовал при этом. Разве я принес кого-нибудь в жертву?
– А меня?
– Ничуть, – сказал Симон. – Я же говорил тебе: тот, кто умеет смотреть, почти всегда сможет найти в магии обходной путь. Для этого и потребовались корешки Дамы Гламмер.
Джинкс видел: он говорит правду.
– Как по-твоему, что было в другой бутылке? – спросил Джинкс. – В той, окруженной лентами дыма?
– Не имею представления, – ответил Симон. – Но ты правильно поступил, не коснувшись ее.
Значит, какое-то представление ты все же имеешь. Как имел его и Джинкс.
– Я думаю, она содержала жизнь Костоправа.
– Возможно, – согласился Симон.
– Теперь он опять начнет убивать людей, так? Чтобы вернуть себе силу.
– Я
«Однако прежде ты ему не мешал», – подумал Джинкс. Он вспомнил зеленый, имевший форму бутылки страх, возникавший у каждого человека при мысли о Костоправе. Как правило, у разных людей и чувства выглядят по-разному, однако этот страх у всех был одинаков, как будто… ох!
– Ты накладывал на людей заклятие – и давно уже, чтобы заставить их бояться Костоправа? – спросил Джинкс.
– Нет, конечно, – ответил Симон. – Просто рассказывал им о нем.
– Так это ты распускал всякие слухи – вроде того, что он высасывает души через соломинки?
– Это как раз правда, более или менее. Но такие разговоры заставляли людей сторониться его.
– А откуда же тогда взялось столько мертвецов?
– Большей их частью он обзавелся прежде, – сказал Симон.
Слово «прежде» неловко шмякнулось о стену, окружавшую мысли Симона.
– Прежде, чем ты от него ушел?
– Да.
– А после того как люди услышали твои истории, заманивать их Костоправу стало труднее, – догадался Джинкс. – Что ты украл у него?
Симон постучал костяшками пальцев по книге в красном переплете, что лежала открытой на рабочем столе.
– Но ведь ты использовал ее для…
– Это книга, которая помогала ему убивать, – перебил Симон.
– И помогла тебе забрать мою жизнь.
– А после вернуть ее назад.
– Может он, не имея книги, сотворить бутылочное заклятие?
– Откуда ж мне знать? Тут все зависит от того, насколько хороша его память.
– Почему ты его не убил? – спросил Джинкс.
– Думаешь, я такой уж любитель убивать?
Джинкс посмотрел на череп по имени Кальвин, стоявший на рабочем столе у локтя Симона.
– Ну если, убив его, ты сможешь спасти множество человеческих жизней…
– Или сгубить их. Я же не знаю, чью смерть он привязал к своей. Мою, естественно, без этого я в бутылке не оказался бы…
– Ты хочешь сказать, что, убив его, умер бы и сам?
– Очень может быть. Вместе с не-знаю-кем-еще.
Симон накапал что-то из большого сосуда в склянку, которую нагревал.
– Но теперь ты извлечешь свою жизнь из бутылки? – спросил Джинкс.
– Не получится. Вернуть ее мне может только другой чародей. Там очень сложное заклятие.
– На меня-то ты его наложил.
– Верно. Однако наложить его на себя я не могу.
– Ну, в Урвальде есть и другие чародеи.
– Есть, однако никому из них я свою жизнь не доверю.
Джинкс начинал кое-что понимать.