Джинкс

Блэквуд Сэйдж

– Истинно так, госпожа моя, – эти слова вроде бы дались Ривену без усилий, однако линии вокруг его мыслей снова стали оранжевыми.

– Это он убил твоего отца, – сказала Эльфвина.

Ярко-оранжевые.

Ривен молчал.

– Как ты это узнала? – спросил Джинкс.

– Я заподозрила это, когда Костоправ назвал Ривена важной персоной. Он как раз в том возрасте, чтобы быть мальчиком, которого король Синезуб объявил убитым. И это сходится со всем, о чем Ривен не может рассказывать.

Джинкс все равно не понял:

– Кем

же тогда был убитый мальчик?

– Другим королевским племянником. Синезуб убил своего брата, настоящего короля Ключеземья, а после убил мальчика и мать Ривена. Я тебе уже говорила.

Ривену явно было не по себе. Он подбросил топор высоко в воздух и поймал его левой рукой.

– Однако я думаю, что на самом деле твоя мачеха, новая жена покойного короля, бежала с тобой в Бахвалес, – сказала Эльфвина. – Хотя нет, не совсем так, вы же были пленниками правящего в Бахвалесе короля Руфуса, верно?

– Нет, – ответил Ривен. – Мы были вроде как гости.

– Однако он убил твою мачеху за то, что она говорила людям, кто ты, – продолжала Эльфвина.

– Увы, госпожа моя.

Линии уже пламенели, Джинкс видел, что Ривен старательно нащупывает слова, произнести которые заклятье ему не запретит.

– Но почему Руфусу пришлось так поступить? – вслух размышляла Эльфвина. – Возможно, король Синезуб платил ему, чтобы он держал тебя там и сохранял твою тайну.

Линии заклятия Ривена покраснели.

– Думаю, это правда, – сказал Джинкс.

– Зная, куда тебя упрятали, он уверил всех в твоей смерти, – размышляла вслух Эльфвина. – А платил очень много, судя по тому, как отчаянно старался король Руфус оградить твою тайну. Я о том, как он поступил с твоей мачехой.

– Король Руфус, госпожа моя, никогда не ведал жалости. А такие дела ему по нраву.

– Да, – сказала Эльфвина. – Хорошо, что у нас нет королей. Но теперь, я полагаю, король – ты.

Джинкс увидел ярко-красный цвет.

– Трудно будет притязать на трон, не имея возможности открыть людям, кто ты.

– В жизни много трудностей, – сказал, тщательно подбирая слова, Ривен. – Но для того, кто упорен, невозможного нет.

– Иногда тот, кто не упорствует, живет счастливее, – ответила Эльфвина.

– Возможно, ты права, госпожа моя, – признал Ривен.

Джинкс задумался о том, что ожидает Ривена, – попытки отнять трон Ключеземья у злого короля Синезуба, отнять, не имея возможности объявить себя законным наследником. От этих мыслей у Джинкса даже голова заболела. И вправду хорошо, что в Урвальде нет королей. Однако и те, что есть в других землях, грозят лесу бедой.

– Ты тоже стал бы рубить Урвальд, если бы был королем? Как рубит король Синезуб? – спросил он.

Ривен улыбнулся:

– Разве можно

вырубить Урвальд? Ты же видишь, какой он огромный.

Ну да…

– Я собираюсь проводить тебя до окраины Урвальда, – сказал Джинкс. – Я обещал это лесу.

Может быть, думал Джинкс, он даже в Ключеземье заглянет. Правда Толливер Странник говорил, что волшебников там убивают, а поскольку Джинкс умеет творить магию, его наверняка сочтут волшебником. Однако тот же Толливер сказал: «Не побродишь по свету, так дураком и помрешь».

– Буду рад твоему обществу, друг Джинкс.

– Я тоже пойду, – сказала Эльфвина.

Она улыбалась Ривену, и мысли ее были розовыми, пушистыми. Если Ривен нравился ей, когда был грабителем и придворным в изгнании, то в роли лишенного трона короля должен нравиться ничуть не меньше. И тут Джинкс не без испуга сообразил, что в мыслях Ривена о ней ничего розового и пушистого не присутствовало. Мысли Ривена были точными и расчетливыми.

Джинкс набрал охапку слишком тонко нарубленных дров и напра– вился к дому. Он полагал, что Эльфвина останется с Ривеном, чтобы наслаждаться пушистыми розовыми мыслями о нем, однако девочка бегом нагнала Джинкса.

– Способность читать мысли вернулась к тебе, так? – шепотом спросила она.

Джинкс собрался было соврать, но передумал. Нечестно, решил он, врать Эльфвине, которая не может соврать в ответ.

– Только прошу тебя, не говори никому.

Она бросила на него жалостный взгляд – конечно, глупо просить Эльфвину сохранить что-либо в тайне. Джинкс вздохнул.

– Я постараюсь, очень-очень постараюсь, – пообещала она.

* * *

`– Куда-куда ты собрался?

– Я хочу проводить Ривена до Ключеземья, – ответил Джинкс. – Я должен. Пообещал это деревьям.

– Все та же чушь насчет разговоров с деревьями, о которых ты распространялся в детстве?

– Ты вовсе не думаешь, что это чушь, – ответил Джинкс. – И никогда не думал.

Мог бы это и раньше понять. Впрочем, лишившись магии, он поневоле научился догадываться, о чем думают люди, не заглядывая им в головы, и теперь понимать их мысли ему было намного легче.

– А разрешения ты у меня попросить собираешься или думаешь без него обойтись?

– Ты говорил, что я могу уйти, когда захочу. Что я должен повидать свет.

– Да, говорил – раньше, когда знал, что ты защищен и я смогу, скорее всего, прийти тебе на помощь, если тебя не сожрут по-настоящему. Но теперь твоя жизнь не хранится в бутылке. – Симон нахмурился. – Полагаю, я мог бы снова поместить ее туда перед твоим уходом, однако…

– Нет, – сказал Джинкс.

– Ты прав. Слишком мало прошло времени, жизнь еще не успела оправиться, набраться сил…

– Я имел в виду – нет, никогда, – поправился Джинкс. – Больше ты никогда мою жизнь не заберешь. Она никогда не была просто жизнью, потерявшейся в дремучем лесу. Она моя.