Джинн
Шрифт:
— В чем дело? — спросила она. — Похоже, тебя что-то беспокоит?
Я кивнул:
— Именно. Меня интересует, кто ты такая и что тут делаешь. Мне вдруг пришло в голову, что ты знаешь, что ищешь. Ни я, ни Маджори не знаем, кто ты такая. Кроме того, что ты просто Анна…
Она посмотрела на меня очень серьезно:
— А ты бы поверил, если бы я тебе рассказала? Мне кажется, ты мне все равно не поверишь. Ты — большой циник.
— Я думаю, мой цинизм не сравнится с твоим, дорогая. Ты просто обманула печальную вдову в день
— Ну что же, — решилась она, — раз ты хочешь все знать, то, пожалуй, я тебе откроюсь.
— Да уж, сделай милость.
— Меня зовут Анна Модена. Я работаю консультантом по ввезенным в страну антикварным предметам.
Я вытащил сигарету из пачки и закурил.
— Это звучит приблизительно так· же, как и «ясновидец». И чем же именно занимается «консультант по ввезенному антиквариату»?
Анна открыла папку, положила ее на стол и начала просматривать документы один за другим, показывая мне снимки арабского антиквариата, которые Макс привез с Востока…
— Макс Грейвс привез из Персии, Саудовской Аравии и Египта несколько интересных медальонов, статуэток, посуды. Большинство из этих предметов он приобрел в тридцатых сороковых годах, когда цены на подобные вещи были относительно низкими. В то время перекупщики с черного рынка могли приобретать их в музеях, на раскопках древних захоронений и в частных домах арабских коллекционеров. Большинство предметов, которые Грейвс ввез из Аравии в Соединенные Штаты, да и не только Макс, — попросту ворованные.
Я безмятежно пыхтел сигаретой.
— Продолжай.
— Теперь ситуация изменилась, — рассказывала Анна. — Во многих странах вновь проснулся интерес к ценностям, которые были незаконно вывезены за их пределы, их пытаются разыскать и вернуть туда, где они были раньше, своим настоящим владельцам. Моя работа и заключается в том, чтобы содействовать этому.
— Я понял, — спокойно сказал я. — Выходит, ты должна все знать об этом кувшине..
Она кивнула:
— Это старинная и чрезвычайно ценная вещь. О ней упоминается еще в «Книге магии» Абдуллы Хацваллы, написанной в пятом веке до нашей эры, говорится о ней и в легенде о Гассанеи Сабе. Рисунок этой амфоры хранится в Каире, в музее античности, этому рисунку уже более тысячи лет.
— Ты говоришь, что о ней упоминается в «Книге магии», — спокойно сказал я. — Это свидетельствует о том, что она, безусловно, обладает магическими свойствами. Не так ли? Ты сама говорила, что веришь в ее сверхъестественность.
Анна вздохнула:
— Я не знаю. Об амфоре сказано совсем немного, но в тексте подразумевалось именно это.
— Волшебство?
Она открыла свою черную записную книжку и вытащила сложенную фотокопию текста. Без лишних слов протянула ее мне.
Это был фрагмент арабских письмен. Я не
— Прочитай, — сказала Анна. — Пусть немножко приукрашено, но все равно интересно.
Я затянулся сигаретой еще разок и прочел вслух:
— "В последние дни царствования короля Гамы все чародеи, служившие при дворе, собрались вместе и по приказу короля должны были превратится в джиннов, их предполагалось заточить в кувшины, о чем не должна была знать ни единая живая душа. Никто не знал, что с ними стало потом, всех слуг, дабы ничто не вышло наружу, повесили. Среди прочих был и Али-Баба, самый величайший из всех дворцовых магов, и в его кувшине, говорят, находился самый сильный из всех духов, хотя никто и никогда его не видел. кувшин Али-Бабы был украшен изображениями лошадей Наувы Великого и цветков опиумного мака…»
Я прекратил читать и помахал бумажкой.
— Это шутка?. — холодно спросил я.
Анна пожала плечами:
— А как ты сам думаешь?
Я повертел фотокопию между пальцев.
— Али-Баба? А как насчет сорока разбойников — или ты остальных тридцать девять оставила дома?
Анна забрала документ.
— Ты несправедлив, — сказала она. — Я работаю на Иранский отдел культуры, моя работа абсолютно законна. Я разыскиваю и возвращаю украденные ценности. И вообще, если ты на самом деле ясновидец или как ты там еще себя называешь, то тебе стоило бы знать, что имя Али-Бабы упоминается почти во всех старинных персидских книгах по магии. Он был одним из наиболее известных черных магов на всем Среднем Востоке.
— То есть это было на самом деле? Ты пытаешься убедить меня, что это правда?
Она спрятала копию в записную книжку и сунула ее в карман.
— Я бы не занималась этим, если бы не верила. Мне известно, что Макс Грейвс каким-то образом раздобыл кувшин джиннов и вывез на корабле в Америку. Ты можешь судить по фотокопии, что это тот самый кувшин…
— Похож. На скольких кувшинах изображены лошади и цветы? Неужели только на одном?
— Я думаю, таких тысячи. Но лошади Наувы Великого… особые лошади. Если в детстве ты видел кувшин и помнишь, как он выглядит, ты должен был заметить, что у них нет глаз.
Я загасил сигарету и выпустил последний клуб дыма.
— Замечательно, у них нет глаз. Ну и что? Масса кувшинов имеют рисунок с безглазыми лошадьми. Откуда ты знаешь, что это именно тот?
Анна опустила голову:
— Я не знаю. Не уверена. Пока собственными глазами не увижу его. Но должна признаться, мне тревожно.
— По поводу чего? Думаешь, Маджори не понравится то, что ты делаешь, и она выставит тебя за дверь?
— Нет. Я тревожусь вовсе не об этом. Знаю, что она поймет, когда я все расскажу. Но мне, честно говоря, страшновато из-за того, что может случиться, если этот кувшин окажется настоящим.