Джунгли

Касслер Клайв

Кабрильо затребовал характеристики этого корабля китайской постройки и громко хмыкнул, увидев, что его максимальная скорость около тридцати узлов. «Орегон» все же мог обогнать его, но они будут находиться в пределах досягаемости его пятидесятисемимиллиметровых палубных орудий довольно долго.

– Постой, с какой скоростью, говоришь, приближается эсминец? – спросил он.

– Постоянно четырнадцать узлов.

– Как не любить «третий мир», – покачал головой Хуан. – У них нет денег на должное техобслуживание. Держу пари, большей скорости ему не развить.

От радиолокационной станции раздался тревожный

сигнал.

– Он захватил нас в прицел, – предупредил Линк.

– Черт!

– Обнаружен запуск ракеты.

– Мерф?

– Понял.

Пулемет Гатлинга на левом борту с собственным радаром засек большую ракету, идущую к ним на высоте волны. С боеголовкой, весящей сто тридцать шесть килограммов, она пробила бы в корпусе «Орегона» громадное отверстие. Компьютерный процессор «гатлинга» обнаружил угрозу, чуть изменил прицел и выпустил короткую очередь. Прозвучало это не как стрельба, а как работа механической пилы. В промышленном масштабе.

В это же время противолокационные отражатели выбросили завесу тонких алюминиевых полосок, закрывших «Орегон» от обнаружения противником, на случай если «гатлинг» не уничтожит ракету. И люминесцентные вспышки, чтобы расстроить ее самонаводку по тепловому излучению были выпущены с щедростью фейерверков по случаю Дня независимости.

Ракета, летевшая прямым курсом, вошла в град двадцатимиллиметровых пуль «гатлинга». Двести семьдесят шесть пуль пролетели мимо ракеты и ушли в море. Одна попала в цель, и ракета взорвалась, озарив небо полосой огня.

Но это не стало концом битвы. Палубные орудия эсминца продолжали выпускать почти восемь снарядов в минуту. Оба судна находились в движении, и площадь поперечного сечения «Орегона» вдвое уменьшилась из-за радарпоглощающего материала на ее надстройке, поэтому снаряды падали далеко от цели.

Хуан проверил скорость «Орегона» и догадался, что они будут находиться в зоне поражения большую часть времени. Это оставляло возможность выпустить по ним больше ста снарядов. Попасть в цель могли несколько. Его судно защищено от тех типов оружия, какие используют пираты: крупнокалиберных пулеметов и ручных противотанковых гранатометов для огня по корпусу. Ракеты, летящие по высокой параболе, пробивают листы палубного настила и взрываются внутри судна с убийственным результатом. Если снаряд попадет в цистерны с жидким азотом, взрыв выбросит смертоносную тучу сверхохлажденного газа, которая превратит в лед всю команду и так деформирует сталь корпуса, что судно развалится под собственным весом.

Идти на такой риск Хуан не мог. Команда эсминца состояла из семидесяти человек. Ракета «Экзосет» потопит эсминец. И поблизости не было судов, чтобы спасать уцелевших.

Он быстро принял решение.

– Рулевой, сделай крутой поворот градусов на сто двадцать. Стрелок, когда будет ориентация на корабль, открой по нему огонь из стодвадцатимиллиметрового. Постараемся убедить его, что он не сможет выиграть этот бой.

«Орегон» сделал опасно крутой поворот. Незакрепленные предметы попадали, и всем пришлось наклоняться, чтобы сохранить равновесие. Марк Мерфи ждал, когда сможет прицелиться, потом открыл огонь. Они могли бы стрелять вдвое быстрее бирманцев, но орудие находилось под косым углом к бирманскому кораблю, поэтому автозарядчик требовалось включать после каждого выстрела.

В отличие

от орудий меньшего калибра, ведших огонь по ним, снаряд с «Орегона» был выпущен прямой наводкой. При грохоте выстрела судно содрогнулось.

Все взгляды были обращены на экран. Через секунду после выстрела выпущенный подкалиберный вольфрамовый снаряд попал в башню эсминца, пробил ее тонкую броню, не теряя скорости, ударил в казенную часть одного из орудий и привел к взрыву снаряда в зарядной каморе. Башня развалилась, словно раскрывшийся зонтик, обломки разлетелись в облаке огня и дыма. Дым клубился и вился над палубой, и эсминец несколько секунд слепо шел вперед.

Хуан сосчитал до десяти и, видя, что бирманский корабль не сбавил хода, приказал:

– Еще снаряд.

После автоматической перезарядки большой пушки Марк нажал клавишу компьютера, и раздался выстрел.

На сей раз Мерф направил снаряд в иллюминатор мостика. Будь он фугасным, все находящиеся там погибли бы. Подкалиберный снаряд ударом всей своей массы выбил все иллюминаторы, повредил рулевое управление и разрушил радиорубку, находившуюся позади мостика.

Эсминец начал замедлять ход. Ему нужно было лечь на другой курс, но руль не слушался и через несколько минут кто-то из уцелевших перевел управление рулем на вспомогательные механизмы.

– Отлично, стрелок, – поздравил Хуан.

Он слегка улыбнулся, увидев, что Морис несет на мостик один из его протезов. С титановыми распорками, открытыми механизмами, почти как из фильма «Терминатор». Стюард предусмотрительно захватил для Хуана новую пару обуви.

– Ты не представляешь, как странно я себя без него чувствую.

– И смотрите, капитан, – выдал с притворной серьезностью Морис, – как странно вы выглядите.

– Хуан, куда теперь направляемся? – спросил Эрик.

– Как можно скорее в Бруней. Морис, раздобудь какой-нибудь еды и принеси в каюту для совещаний. Всем старшим, кроме Хакс, которой нужно оставаться с Макдом, быть там через тридцать минут. Нам нужно многое обсудить.

Кабрильо дал жесткий срок, потому что не хотел долго нежиться в душе. Не хотел расслабляться. Хотел оставаться жестким, сосредоточенным до благополучного возвращения Линды Росс на борт «Орегона».

Хуан первым вошел в каюту для совещаний. За столом с толстой стеклянной столешницей могли сидеть в удобных кожаных креслах с десяток человек. Стены были окрашены в шоколадно-серый цвет, с кинокамерой и экранами на обеих коротких стенах. Жалюзи на больших квадратных иллюминаторах можно было опустить, чтобы в помещение проник дневной свет, но Морис, как и следовало, держал их закрытыми. Стюард только что закончил расставлять кастрюли с подогревом, наполненные несколькими острыми индийскими блюдами.

Там был еще санитар в синем халате, на металлической стойке лежал шприц.

– Указание доктора Хаксли, – сказал он, когда Хуан поинтересовался его присутствием. – Уровень обезвоживания, которому вы подверглись, расстроил ваши электролиты и повредил почки. Это поможет.

Кабрильо вынужден был признать, что находится не в лучшей форме. Голова болела, ощущалась слабость. Он сел во главе стола, Морис подал ему тарелку с едой и холодный чай, а санитар сделал ему укол.

– Как там Макд? – спросил Хуан.