Джунгли

Касслер Клайв

– Полагаю, нет. Бахар много потрудился, чтобы получить этот мешок. Камни были ему нужны как можно скорее. Позволь спросить кое о чем. Я обнаружил, что целых два яруса этой платформы были заставлены компьютерами. Тысячами соединенных друг с другом компьютеров. Есть догадки?

– Обратись в мозговой трест. Марк и Эрик помешаны на компьютерах.

– Разве мы не должны называть их информационными технологами?

– Значит, я неполиткорректна. Возбуди дело против меня. Серьезно, тебе нужно спросить их. Меня сразу же затолкали в эту черную яму Калькутты.

Кабрильо

нашел Марка с Эриком в каюте Стоуна. Они рубились в видеоигру на громадном плоском экране, представляющем собой четыре собранные в квадрат панели. Хуан понимал, что некоторые игры повышают квалификацию, но не видел смысла в том, что они гоняют карикатурную машину, водитель которой походил на африканского муравьеда.

– Вы, ребята, наверное, еще не слышали.

– Не слышали чего?

– На той нефтяной платформе была и дочь Круассара. Его использовали, чтобы связаться с нами. А Макд Лоулесс был шпионом.

– Что? – воскликнули они хором.

– Настоящий злодей – Гунаван Бахар. Это он все задумал. Ваша первоочередная задача проникнуть в каждую часть его жизни. Мне нужно знать, кто он в действительности, что ему нужно. Когда мы пытались справиться о Бахаре у Оверхолта, он сказал, что Бахара нет на радарскопе ЦРУ, поэтому вам самим придется копать как можно глубже.

– Постой-постой, – сказал Марк. – Макд шпион? Чей?

Кабрильо рассказал запутанную историю и закончил тем, что они с Максом сочли, что Бахар видит в Корпорации прямую угрозу тому, что он задумал.

– И два последних сообщения, – добавил он. – Линда видела отполированные большие рубины в рюкзаке, который мы нашли в Мьянме, и я обнаружил, что два яруса платформы были превращены в один громадный сервер. Есть соображения?

Молодые гении уставились друг на друга, словно приводя в соответствие мысли. Наконец Марк заговорил.

– Это не могли быть рубины. Корунд, основной материал рубинов и сапфиров – разницу создают примеси придающих цвет минералов: рубину – хрома, сапфиру – железа или титана – имеет шестиугольную кристаллическую структуру, но она пластинчатая, а не линейная.

Кабрильо сохранял бесстрастное выражение лица, а внутри у него все кричало: «Говори понятней!»

– Он говорит, – перевел Стоун, – что рубины не растут в длину, как изумруд или кварц, так что Линда не могла видеть рубины такой длины. Это какой-то иной тип кристаллов.

Это подкрепляло версию Хуана о том, что это не контрабанда драгоценных камней, но не приближало к истине.

– А компьютеры?

Марк ответил:

– Очевидно, Бахару нужно было разобраться с большими числами, но без дополнительных сведений о нем и его целях невозможно точно сказать для чего и зачем.

– Тогда вы получили приказ. Мне нужны ответы.

– Ясно, босс, – ответил Стоун.

Глава 17

Джон Смит сошел с трапа частного самолета и оказался в объятиях Гунавана Бахара. Они обнялись, как братья.

– Ты отлично сработал. – Бахар отодвинул Смита на расстояние вытянутой

руки, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Это оказалось легче, чем нам представлялось, особенно после того, как вы заключили сделку с армией.

Они разговаривали по-английски, на единственном общем для них языке.

Смит действительно взял псевдоним при вступлении в Иностранный легион. Он родился в Алжире, получил имя Абдул Мухаммед и, как многие соотечественники, имел в жилах немало французской крови после ста тридцати лет колониальной оккупации. И, как многие соотечественники, за сорок с лишним лет независимости не утратил ненависти к бывшим господам. Однако вместо того, чтобы сражаться в своей стране против правительства, развращенного западным влиянием, он решил сражаться с врагом изнутри и вступил в легион, чтобы получить военную подготовку и понять, как втереться в доверие к европейцам и легко притворяться одним из них.

По окончании пятилетнего контракта он уволился и присоединился к моджахедам, сражался против русских в Афганистане. Война ему нравилась, но уровень невежества этих людей поразил. Он увидел, что все они суеверные крестьяне и воюют друг с другом не меньше, чем с шурави. Даже великий шейх бен Ладен был фанатиком, искренне верившим, что, как только прогонят русских, нужно начать войну с неверными на Западе.

Бен Ладен считал, что шахиды, как он любил называть взрывников-смертников, принесут разрушение западному миру. Абдул Мухаммед хотел видеть Америку поставленной на колени, но понимал, что взрыв нескольких зданий ничего не решит. Только приведет к быстрым, смертоносным ответным мерам.

Он понимал, что существует лучший путь, хотя не знал какой. Лишь спустя годы после того, как бен Ладен разрушил башни Всемирного торгового центра и тем самым причинил мусульманскому миру гораздо больше вреда, чем Западу, Мухаммед познакомился с Сетиаваном Бахаром, братом Гунавана и тезкой его сына. (В пакистанской операции использовали уличного мальчишку, получившего строгий приказ не разговаривать с неверными.) К этому времени Мухаммед работал в частной охранной компании в Саудовской Аравии, пламя джихада в его груди остыло. Братья Бахары находились в этой стране, когда ваххабиты-фундаменталисты делали мишенью западные интересы. Вдвоем объезжали нефтепромыслы, где появлялись желающие приобрести аппаратуру электронного контроля, производимую в одной из их компаний в Джакарте.

Мухаммед две недели был их телохранителем, а потом перешел к ним на службу.

Его использовали как в службе корпоративной безопасности, так и для «специальных операций». Эти операции варьировались от промышленного шпионажа до похищения членов семей конкурентов, чтобы получить контракты по самой низкой цене. Братья Бахары, а потом только Гунаван после смерти Сетиавана от рака легких, очень заботливо защищались от последствий их самых агрессивных деловых сделок. Тот факт, что Корпорация не смогла выяснить, что нефтяная платформа «Джей-61» принадлежит им, являлся свидетельством их заботливости и осторожности.