Дзяпики
Шрифт:
Вождь и толстый жрец возлежали на звериных шкурах все на той же трибуне и, лениво разевая рты, строили туманные предположения о возможной структуре вновь создаваемого СКБ. Женщины таскали из хижин шаровидные сосуды величиной с хороший арбуз. Некоторые мужчины прикладывали сосуды к уху и с наслаждением прислушивались к доносившемуся из них побулькиванию. На краю площади на огромных кострах жарилось несколько разделанных туш гиппопотамов. Торжество продолжалось.
– Какое предельное равнодушие к пришельцам, - сказал Вяльцев.
– Они так поглощены своим праздником, что становится даже несколько обидно. Только
– По-моему, - возразил Акимов, - он просто издевается над нами. Смотрите, какие он строит рожи. Из него бы вышел хороший мим.
– И ни тени страха или испуга, - удивился Силуэтов.
– Вот тут и попробуй завязать с ними дружеские отношения, - печально сказал Вяльцев.
– Может быть, мне...
– начал Акимов.
– Хватит, Толя. Не продолжай. Знаю, что ты хочешь сказать. Один ты к дзяпикам не пойдешь.
– Как хотите.
– И Акимов излишне внимательно начал разглядывать происходящее на берегу.
– Ну, тогда в закрытых глайдерах. Мы можем спокойно приземлиться рядом с ними... Начать переговоры... Даже не выходя наружу... Мы так близко к чему-то интересному. Ведь это цивилизация. Может быть, самая древнейшая на Земле! Подумать только, четырнадцать тысяч лет назад на Земле уже была такая цивилизация. Пусть здесь даже каменный век...
– Каменный век, - перебил Акимова Вяльцев.
– Здесь уже подумывают о математических машинах. А ты - каменный век!
– Тем более! Возможно, это самая интересная из всех древнейших цивилизаций! Жалко уйти ни с чем, так ничего и не узнав. Обидно. Просто невозможно. Нельзя этого делать. Ведь мы стоим на пороге какой-то великой тайны!
Вяльцев промолчал.
– Самое главное - не вмешиваться ни во что, - сказал Антон Силуэтов. Только слушать и наблюдать Так ведь? Чтобы не изменить ход истории.
– Ну хорошо. Решено, - согласился Вяльцев.
– Конечно, глупо было бы сейчас уйти отсюда. Для чего тогда вся эта затея с транстаймом. Умоляю только об одном: не слишком увлекайтесь. Спокойнее... Слава, ты сможешь вести глайдер?
– Вполне, - ответил Чекин и поморщился.
– Не беспокойся. Все будет нормально. Теперь я спокоен, как вол.
– В таком случае, по местам. Закрыть колпаки. Старт!
Глайдеры набрали высоту и несколько раз медленно прошли над селением на бреющем полете. На дзяпиков и это не произвело никакого впечатления! Глайдер Силуэтова мягко опустился метрах в полутора от трибуны, на которой возлежал вождь племени. Глайдер Чекина повис над ним.
Вождь только что приложился к сферическому сосуду и теперь покрякивал от удовольствия. Вяльцев включил киберпереводчика на внешние громкоговорители и торжественно произнес:
– Мы пришли к вам с миром!
Вождь зашевелился, покосился на глайдер и недовольным голосом произнес:
– Какого черта вы побеспокоили меня? Меня - Эхразещераза!
– Мы пришли к вам с миром, - растерянно повторил Вяльцев.
– И правильно сделали, что с миром... Еще бы не хватало прийти вам с войной!
– Вторая фраза была сказана с некоторой затаенной угрозой. Жрец вдруг что-то шепнул на ухо Эхразещеразу.
– На какой еще такой всякий случай!
– возмутился вождь. Вероятностник несчастный! Распустил слюни.
– Эхразещераз ударил себя кулаком в грудь.
–
– А вдруг это боги, спустившиеся с неба?
– испуганно проговорил жрец.
– Ты же видел: они пришли сверху!
Эхразещераз на секунду смешался и опасливо посмотрел на людей, сидевших под прозрачным колпаком Какая-то глубокая мысль промелькнула в его глазах, и он вдруг раскатисто рассмеялся:
– Ха-ха-ха! Но ведь штат богов у нас полностью укомплектован! Даже сокращение было. Этого самого... ну, который во всем блестящем был сократили. Не сами, понятно, а по инструкции сверху. Великой матери Кукурузе поклонялись... Тоже сократили. Штат богов маленький, а претендентов-то много.
– И, обратившись к сидящим в глайдере, все же осторожно спросил: - Так вы не боги?
Все-таки многому, видимо, научила Эхразещераза жизнь.
– Нет, нет. Мы - люди, - поспешно ответил Вяльцев.
– Я так и подумал, - облегченно вздохнул вождь и вдруг без всякого перехода с негодованием добавил: - Не успели мы сами узнать, что у нас организуется специальное конструкторское бюро математических машин, как уже лезут тут всякие! Приема на работу у нас нет и не будет! Особенно на руководящие должности. Учтите!
– Мы - люди из четырнадцатого тысячелетия после вас, - растолковывал Эхразещеразу Вяльцев.
– А! Ну так я и знал! А мы - Дзяпики! Могучее племя Дзяпиков! Непобедимое племя Дзяпиков! Неискоренимое племя Дзяпиков! Душу вытрясу-у! ревел вождь.
– Мы - Дзяпики.
– И снова без всякого перехода, хитровато подмигнув: - Так, значит, вы не на работу устраиваться?
– Не-е-ет, - неуверенно протянул Вяльцев, совсем сбитый с толку.
Лицо Эхразещераза просветлело.
– Эй! Женщины!
– крикнул он.
– Кокосового молока гостям! Крепкого перебродившего молока!
Женщины с шаровидными сосудами в руках немедленно появились возле глайдера и замерли в ожидании.
– Нам не нужно кокосового молока, - предупредил Вяльцев.
– Как не нужно?
– искренне удивился Эхразещераз.
– Это же ведь высшей очистки! Как слеза! Даже горит!
Эхразещераз, видимо, впервые в жизни встретился с чем-то совершенно непонятным, необъяснимым, ну просто-таки невозможным.
– Да как же это!
– со страхом вскрикнул он.
– Ведь устои, устои подрываются...
Появление незнакомцев не понравилось ему с самого начала. Ох, неспроста эти люди, и впрямь летающие как боги, заговорили с ним. Поосторожнее надо с ними, поосторожнее...
– Нам нельзя вот по какой причине, - поспешно ответил Вяльцев.
– Мы не должны нарушать ход развития истории. Если мы выпьем эту "кокосовку", то кому-нибудь из дзяпиков не хватит ее, и он останется трезвым. А когда кто-нибудь в обществе остается трезвым, ход развития истории немного меняется.
– Не беспокойтесь, - заверил Эхразещераз.
– Молочишка хватит на всех. Еще и останется
– Инструкция запрещает нам.., - начал было Вяльцев.
– Так у вас есть инструкция?
– заинтригованный вождь сразу протрезвел, - Инструкция!
– воскликнул он.
– Боже мой!
– Лицо и фигура его вдруг неузнаваемо изменились. Он стал на колени и простер руки к небу. Сколько в нем теперь было торжественности и благоговения.
– Дзяпики! В копье! Отдать почести!