Шрифт:
Глава 1. Заблудший
– Блядь, что за хуйня… – прокомментировал я спросонья этот назойливый писк.
Состояние лютого коматоза или отходоса ощутилось сразу же, со всеми вытекающими, например, с жесточайшим сушняком. Причём не уверен, что получилось выругаться вслух, скорее, мысленно, ну, или невнятно пробубнить, как в бреду.
Предпринимаю попытку обрести над собой контроль, но максимум – шевелю пальцами. Затем слегка приподнимаю руки. Всё тело, каждая мышца со страшной силой затекли. Такого со мной никогда не бывало, будь то самый лютейший бодун или истощение
Судороги ощущаются, но даже они не пробиваются через напрочь атрофировавшуюся нервную систему. На одной лишь силе воли, сосредоточившись, открываю глаза, начиная с правого. Всё равно темно. Сходу ничего не поменялось. Кроме того, почувствовал сильную резь, будто не веки поднял, а ржавую дверь гаража. Очень хочется обратно прикрыть, но терплю – специально. Знаю ведь: должно пройти.
Спустя пару секунд на смену кромешному мраку приходит чрезмерно яркий свет. Видеть толком ещё не могу, но от него тут же устал, захотелось отвернуться.
От анализа ощущений отвлек голос:
– Аккумулятор разряжен, отключение систем жизнеобеспечения! Повторная попытка экстренной реанимации субъекта невозможна. Пожалуйста, подключите сеть или выполните действие вручную…
«Чего? Какая реанимация, бля, о чём вы?!»
Соображается туго, я не понимаю, кто говорит, хотя догадался, что для человека голос звучит слишком безжизненно.
Картинка постепенно проясняется, яркость снижается, цвета начинают проявляться, хотя изображение ещё расплывается. Оказывается, я голый и под стеклом – в капсуле, скорее всего, или коробке какой, может, камере. А там до абсурда и на что фантазии хватит – да хоть в хрустальном гробу! Важнее то, что живой!
От плеча протянулся длинный шрам, а вдоль него множество следов покороче, сразу видно: следы зубов.
Какого хуя тут делаю – непонятно, впрочем, мне сейчас всё непонятно. За вчера, за последнее время никаких воспоминаний. Чего надо было сожрать, чтоб нарваться на такую расплату, спрашивается?
Задавая себе вполне резонный вопрос, приступаю к разработке конечностей, не забывая осматриваться. Комната отделана в современном стиле, но сильно разрушена и, очевидно, заброшена, причём давно. Довольно-таки светло, местами. Просторно, однако, вокруг полный бардак. Больше с моего места ничего не видно. В помещении вроде тихо, что успокаивает. Проснись я тут ночью, лёг бы дальше спать и уж точно хуй бы даже подумал, не то что попробовал выбраться наружу. Лучше уж в капсуле, она хоть крышку имеет, дарующую минимальное ощущение защищённости.
– Открытие гидравлических заслонов! Остаточный запас кислорода меньше одного процента.
«Воу», – я слегка дёрнулся – по мере возможности в таком состоянии.
В этот раз голос прозвучал многим громче и, похоже, распространялся исключительно под стеклом. Серия щелчков, и правая стена капсулы чуть приподнялась, а внутрь ринулся кислород. С непривычки аж дыхалу перехватило и башка загудела.
В попытке размяться постепенно перехожу на ноги, двигаю ступнями, напрягаю мышцы голени, потом ляжки, но не сильно, ведь суставы трещат, а мышцы горят даже от минимальной нагрузки.
Лишь спустя двадцать минут, когда тело чуть адаптировалось к заданным условиям, пытаюсь откинуть стекло, и поебаться, скажу я вам, приходится прилично.
Ну что ж, отправился на заслуженный отдых… Тем не менее, перевернувшись на четвереньки, нажимаю спиной и выбираюсь.
Вокруг мало сказать бардак – полная разруха, причём явно давнишняя: в стенах огромные дыры, в потолке широкая трещина через всю комнату, двери на месте нет, столы и стулья перевёрнуты или сломаны, множество разного оборудования, причём сложного, а не каких-то компов, и ещё несколько капсул, тоже разрушенных и пустых. Тревожат свидетельства побоища в виде засохшей крови, но несколько пятен выглядят свежими, я заметил одно на своей капсуле.
Понимание ситуации озадачило.
Я здесь не один, это факт, а в том, что попал, увы, далеко не в сказку с пони, питающихся радугой и какающих конфетами, сомнений не возникает. Скорее в кошмар, причём весьма извращённым разумом порождённый.
Страшно и холодно одновременно. Даже и не знаю, отчего именно бросает в дрожь, но дискомфорт полнейший. У стены полуоткрытый металлический шкаф, в нём халат и даже резиновые тапки.
Выглянув в коридор, понимаю: не пойду. Там жутко: темно, очень сыро, повсюду вода капает, а из глубины доносятся непонятные звуки – шуршание и глухие удары, как о батарею. Но вроде далеко. Возможно, на несколько этажей ниже или выше, ибо доходит звук только отголосками.
Внимание привлёк невзрачный, очень лёгкий браслет на левой руке. Тупо чёрное кольцо с кругляшом, каким-то образом прочно закреплённое на пульсе. Хреновина буквально вбита в руку. Всё бы ничего, но кольцо не сдвигается и не снимается, и что-то мне подсказывает, так просто с ним не справиться.
Ебаться и изучать не стал – не самая приоритетная из проблем, но решил просто помацать. От нескольких прикосновений пальцем что-то произошло, и браслет завибрировал. Не дав и шанса осознать процесс, прямо по левой ладони растягивается небольшой бледно-оранжевый экран.
Меня же будто молнией приложило! Хлопок – и мрак. Открываю глаза. Я на полу, сколько пролежал – хрен знает, всё ебло в крови – и нос, и вокруг рта. Где лежит башка, тоже лужа, и невыносимая боль в висках, доводящая до конвульсий.
– Чего же творится? – произнёс тихо с жалостью к себе и страхом.
Смотрю, а экрана на руке уже нет, вместо него две параллельно тянущиеся вдоль вен полосы – красная и зелёная. Причём халат совершенно не мешает мне их видеть. Поворачиваю руку, индикаторы бегут следом, видно в любом положении.
Рассмотрел цифры: на зелёной – 100 %, на красной – 8 %.
Последняя полоса, будучи почти пустой, иногда мерцала.
Первая мысль: «Ну, нахуй их трогать».
Головная боль двинула на спад, зато физическая усталость и тягучая ломота в костях никуда не делась и, похоже, не собиралась. Да и халат-то не особо согревает.
Окон не нашёл, выглянул через одну из дыр. Навскидку второй этаж или высокий первый. Чуть пошарив по комнате в поисках полезностей и больше ничего не найдя, стараясь не шуметь, составляю пирамиду из столов, по ним осторожно взбираюсь к самому широкому месту в верхней трещине.