Шрифт:
Мыльный вскинул глаза. На молодых лицах оттиснуто было лёгкое недоумение.
— Я спрашиваю, стихи из вас кто-нибудь сочиняет?
Переглянулись, с ухмылкой покачали головами.
— Кончай лыбиться! — вспылил Мыльный. — Шуточки им!.. Славик!
— А чего я?
— Того! Кто полтора года на филфаке учился?
— Так меня ж отчислили…
— Ну по глазам же вижу, сочиняешь!
— Алексей Михайлович! Как перед Господом Богом…
Несколько секунд Мыльный неистово смотрел в глаза подчинённому, но тот не дрогнул.
—
— Понял…
— Ни хрена ты пока не понял! Про ёфикацию слышал?
— Нет.
— Значит, так. Существует Союз ёфикаторов. Задача у них — воскресить букву «ё».
— В Ульяновске памятник ей поставили, — сказал Костя. — Букве «ё».
Сказал — и тут же об этом пожалел. Задумчивый оценивающий взгляд начальства остановился на нём. К счастью, помедлив пару секунд, вернулся к Славику.
— Местное отделение ёфикаторов возглавляет Пётр Семёныч Пёдиков. Именно Пёдиков, а не Педиков, запомни! Так вот он ведёт эту самую литературную студию. Подружись, расспроси…
Нет, не всё так плохо, как кажется. Вскоре выяснилось, что дело обстоит гораздо хуже. Негласные обвинения в адрес блюстителей правопорядка отпали сами собой, но ни милицию, ни прокуратуру это нисколько не обрадовало. Ранним утром в небольшом сквере возле фонтанчика дворниками был обнаружен ещё один мужской труп с теми же признаками насильственной смерти: затылок потерпевшего пробит тупым предметом, а на груди вырезано слово «ЖЁЛЧЬ».
— Сериал, — изрёк сумрачный опер Мыльный.
Не подвела его интуиция.
— Ты!.. — вскинулся полковник Непадло — и приглушил голос до шёпота. — Думай, что говоришь!
— Думаю, — ещё мрачнее отозвался опер.
— Вот и думай про себя!
Остолбеневший над трупом прокурор Серафимыч молча играл желваками и так сопел, будто минуту назад собственноручно передвинул служебный сейф. Негромкого разговора ментов он вроде бы не услышал, хотя сам наверняка был одолеваем той же безрадостной мыслью.
Однако, замалчивай не замалчивай, а от фактов никуда не денешься. Пару часов спустя (это уже в Управлении) настырный опер заявился в кабинет Германа Григорьевича.
— Сразу мне это «ё» не понравилось, — брякнул он с порога.
Полковник вспылил, хлопнул ладонью по столу.
— Раз «ё», значит, обязательно маньяк? — Тут он запнулся и с подозрением вперил взор в подчинённого. — В словарь, небось, заглядывал?
— Заглядывал.
— «Жёлчь»?
— «Жёлчь».
— Через «ё»?
— Через «ё».
Впрочем, сходство обоих происшествий бросалось в глаза и без сличения орфографии. Лаврентий Неудобняк возвращался
Первым делом, конечно, пересмотрели записи разоблачительных передач Лаврентия, уделяя на этот раз особое внимание орфоэпии. Всё верно: «аферу» Неудобняк произносил исключительно через «е». О речевых особенностях Николая Пешко судить было пока сложно. В библиотеке, где он выступал со своими стихами, ничего конкретного припомнить не смогли. Сказали, что несколько шепеляв — и всё. В поэтическом сборнике, напечатанном за счёт автора, слова «жёлчь» не нашлось. Частное издательство, выпустившее книжку, заверило, что буквы «ё» рукопись не содержала вообще.
Одинокий вдовец в годах — кому и чем он мог не угодить? По словам соседей, обычный склочный старикашка, любил пошуметь о социальной несправедливости. Когда-то работал на заводе контролёром ОТК, потом ушёл на пенсию по инвалидности после того, как ему в цехе случайно опустили на голову крюк мостового крана. Сидел дома, кропал стишки, считался своим человеком в детской библиотеке, часто был туда приглашаем как поэт и ветеран труда.
Возможно, состоял членом Союза писателей.
Нелишне заметить, что Алексей Михайлович Мыльный дедукцию считал баловством, логике предпочитал здравый смысл и основной упор делал на работу с осведомителями. Трудно поверить, но список его информаторов вообще не содержал мёртвых душ и, если кто-нибудь расписывался в ведомости за ту или иную сумму, это наверняка был совершенно реальный человек.
Одна беда: никто из завербованных Мыльным не работал в сфере культуры и искусства.
До четвергового заседания студии оставалось два дня, и старший оперуполномоченный решил, не дожидаясь внедрения Славика в ряды начинающих авторов, лично посетить Дом литераторов.
Одно другому не помешает.
Переступив порог предбанничка, отделявшего кабинет секретаря от суетного мира, невольно приостановился. За монитором восседала яркая блондинка с пышным ртом и строгими глазами. При виде вошедшего чуть отшатнулась.
— Послушайте, ну сколько можно?! — шёпотом возмутилась она. — Ещё и сюда пожаловали…
Это была первая и последняя жена трагически погибшего Лаврентия Неудобняка, опрошенная лично Алексеем Михайловичем на прошлой неделе.
— Здравствуйте, Руся, — озадаченно приветствовал её старший опер. — Так вы здесь работаете?
— А вы и не знали! — ядовито выговорила Руся.
— Я не к вам, — успокоил её Мыльный. — Секретарь на месте?