Ёбург
Шрифт:
Время Грюнберга началось в 1991 году. Могущественный Свердловский союз ветеранов Афганистана объявил конкурс на памятник «афганцам». Заявки подали 15 претендентов. Грюнберг выиграл состязание – и приступил к своему первому большому монументу. Сейчас его называют «Чёрный тюльпан».
Грюнберг работал истово. По легенде, полтора года его мастерскую охраняли «афганцы»: типа как скульптура – это цветмет, а цветмет – криминальный бизнес. И вот на площади Советской Армии на постамент тяжело уселся огромный парень из почерневшей стали и с автоматом Калашникова в руке. То, что стальной парень посреди города сидел как зэк, выглядело вызывающе и нагло. В сдержанной
«Афганский» памятник «Чёрный тюльпан» горожане однозначно признали замечательным, но все остальные произведения Грюнберга раскритиковали. А у Грюнберга не заржавело с ответом. Жёсткая ругань началась с памятника Жукову.
Конного маршала водрузили перед зданием штаба Уральского военного округа в том же 1995 году. Бронзовому всаднику площадочка оказалась маловата, ну да ладно: главная проблемка вышла с конём. Говорили, что Чернецкий просил сократить мужские подробности жеребца, хотя и прочие пропорции этого зверя были непривычны: скакуну явно поплохело, когда на него усадили тушу маршала.
В мастерской Грюнберга. Константин Грюнберг – в центре
Вердикт специалистов огорчал: «Монумент решён в традициях официальной скульптуры 1950-х годов, но в профессиональном отношении заметно уступает многим образцам того периода». Грюнберг тотчас ответил такими пожеланиями, от которых искусствоведы уронили очки, а журналисты кинулись за блокнотами.
В 1996 году на аллее Ледового дворца спорта воздвигли третий мегалит Грюнберга – памятник воинам-спортсменам Урала. Срываясь с постамента, в бой рвались три солдата. Скульптурная группа была построена с эталонной советской экспрессией. Грюнберг изваял воинов общим массивом, только головы торчали отдельно, и ехидные горожане прозвали памятник Змеем Горынычем.
Памятник маршалу Жукову
А потом (к зависти коллег) Грюнберг сдружится с Росселем – у них у обоих мышление титанов.
В 1997 году Грюнберг будет оформлять резиденцию Росселя, и в 1998 году Грюнберга наконец-то примут в Союз художников. В 2002 году в Невьянске возле знаменитой наклонной башни встанет грюнберговский памятник Никите Демидову и Петру I, а в 2006 году в деревне Харёнки на острове посреди реки Чусовой взлетит на постамент конный Акинфий Демидов с пикой и флагом – на этот памятник смотрят окошки дачного коттеджа губернатора Росселя.
В Екатеринбурге же Грюнберг прогремит в 2003 году благодаря памятнику царской семье рядом с Храмом-на-Крови. Сюжет композиции таков: император Николай с цесаревичем на руках спускается по лестнице в подвал Ипатьевского дома, а жена и дочери крестятся и идут на смерть вслед за главой семьи. Хотя соавтором памятника будет обозначен Антон Мазаев, сын главного архитектора области, зрители сразу учуют в этой работе
Памятник безжалостно ославят. Священники заворчат, что страстотерпцы стоят спиной к храму. Историки скажут, что цесаревичу на вид лет семь, хотя на деле было четырнадцать, и что у юных царевен кресты выложены поверх платьев, как у девиц из домов терпимости. Искусствоведы скривятся: дескать, ансамбль распадается на части. Публика будет изумлена неславянским видом Романовых и крестным знамением императрицы, похожим на пионерский салют.
Владыка Викентий подметит, что Романовы здесь не смиренные, а мятежные. «Небрежное отношение к святости», – поставит диагноз владыка. Оно и верно. Для Грюнберга ситуация жертвенности – это советская жертвенность борьбы, это пламенные молодогвардейцы, самоотверженные и аскетичные герои-панфиловцы, яростные атлеты Мамаева кургана. Грюнберг окажется соцреалистом в иконописи.
После шквала критики обозлённые скульпторы попытаются исправить дело: полезут зубилами срубать кресты с одежд и «славянить» лица. Такую коррекцию общество воспримет как повторное кощунство и смирится с тем, что уже есть.
Грюнберга назойливо сравнивали с Церетели, хотя памятники Грюнберга не были циклопическими, а эталоном для Грюнберга правильнее считать изваяния Вучетича – Родину-Мать или Воина-Освободителя. Гордый Грюнберг с его руганью и бурной искренностью – не придворный художник, а Последний Солдат Империи.
Он промахивается в анатомии и в пластике, его художественные средства и бытописательская эстетика устарели, иллюстративность его – лобовая, вульгарна его помпезность, но при этом его диковатые творения грубиянски выразительны.
Он махровый соцреалист, вот только соцреализма уже нет: СССР закончился, империя рухнула. Архаика Грюнберга – попытка жить после Армагеддона так, как жили до Армагеддона. Косноязычие – от того, что советский художественный язык умер, окостенел. А страстность – как удары электричества от дефибриллятора. Неистовый скульптор Константин Грюнберг – герой, который, защищая идеалы, с гранатой в руке бросается под вражеский «Тигр», но вокруг-то World of Tanks.
P. S. В 2013 году Грюнберга осенят чудовищные идеи хайтек-академизма.
На въезде в Екатеринбург со стороны аэропорта Кольцово можно построить огромную Триумфальную арку о 16 колоннах, а наверху чтоб стояла квадрига, которой управляет могучий Старик Урал с молниями в ручище: то ли Илья-пророк от чёрной металлургии, то ли муниципальный Зевс-громовержец.
А в Екатеринбурге в пруду напротив «Динамо» можно насыпать остров и поставить на нём статую святой Екатерины размером со статую Свободы. Пусть будет в развевающихся одеждах, как античная Ника Самофракийская. Грюнберг описал Екатерину так: «Молодая, красивая, чтоб мужики заглядывались».
Великая бандитская война III
Завершение криминальных войн ОПГ «Уралмаш»
После бегства Константина Цыганова ОПГ «Уралмаш» возглавил Александр Хабаров, финансист группировки. Ему было 37 лет. Судьбы простых бойцов выглядели примерно одинаково: школа – армия – спортзал – боёвка. А Хабаров окончил пединститут и в 23 года был назначен директором школы олимпийского резерва. Проработал там пять лет, потом продолжил трудовую деятельность в ОПГ. Хабаров был прирождённым педагогом, администратором и политиком.