Эдельвейс

Лебедев Andrew

– Что, снежный барс, влюбился? – ткнул Игоря в бок его лучший дружок и блюститель его Игоревой нравственности Митя Игуткин, – хороша комсомолочка?

Да…

Хороша. …

Лизе-Лотта немного говорила по русски.

Типичная немочка – хоть в натурщицы к апологетам современного немецкого искусства – этим специалистам по расовому вопросу из ведомства доктора Розенберга.

Широкие скулы, большой рот при улыбке обнажающий два ряда безукоризненно-жемчужной дентальности. И натуральная цвета выгоревшей на солнце пшеничной соломы – прическа… Вернее – стрижка. Такая по спортивному короткая, что видать нежный пушок на задней стороне ее загорелой

шеи.

С Клаусом фон Линде они познакомились на вечеринке, устроенной Союзом Немецких Девушек. Фюрер германской молодежи Аксман – заботясь о претворении в жизнь идей Адольфа Гитлера об укреплении немецкой семьи, как основы Рейха, издал директиву, предписывающую всем отделениям молодежных женских организаций – устраивать вечеринки знакомств в военных училищах и в воинских гарнизонах Новой Германии.

То была вечеринка в 99 – ом горно-егерском полку, расквартированном в деревеньке Нидерблюменкирхен, что всего в десяти минутах езды на велосипеде от последней остановки Мюнхенского трамвая. Вечеринка была посвящена народному празднику Матери и девушкам предписывалось быть в праздничных народных платьях. На Лизе-Лотте был шерстяной узорчатый сарафан с длинной – ниже колен толстой юбкой, надетый поверх белой льняной блузки, тоже вышитой швабскими узорами. Белый передничек, белые чулки и туфли на высоком каблуке. А на голове, как и всех других девушек из СНД, у ней был венок из полевых цветов.

Клаус сразу ей понравился.

На нем была солдатская форма, но по галуну на его погонах и по тонким чертам его лица, Лизе-Лотта догадалась, что Клаус не простой солдатик.

И верно! Он был вольноопределяющийся фенрих. То есть, он был кандидатом в офицеры, потому что уже заканчивал учебу в Мюнхенском университете и здесь в полку он проходил курс первичной военной подготовки, после которой имел право сдавать экзамен на первый офицерский чин.

Они с Клаусом попали в одну пару танцевать баварский народный танец. Он так ловко перебирал ногами в своих горных ботинках, из которых по уставу горных егерей так смешно торчали завернутые поверх бриджей толстые шерстяные носки, он так ловко притоптывал в такт музыке, так нежно, но в тоже время так властно и сильно приобнимал ее за талию, что Лизе-Лотта сразу прониклась доверием у этому красивому германцу. Настоящему юному Зигфриду, пришедшему забрать у Нибелунгов золото Рейна. И когда в конце танца настала пора сделать самое сложное па, в котором партнер хватает партнершу на руки, кружит и затем перешагивает с нею через натянутый шнур, изображающий символическое жизненное препятствие, Лизе-Лотта поняла, что такому парню, как Клаус она могла бы доверить и саму жизнь. И ей так не хотелось спускаться на землю из его объятий. Как жаль, что танец был таким недолгим!

А потом они вместе пили темное пиво. И еще они пели народные баварские и швабские песни.

И Клаус пошел провожать Лизе-Лотту до трамвая.

Они шли, она катила под уздцы свой велосипед, скромно, потупив девичий взгляд, а он шел рядом, нежно поддерживая девушку за локоток. Шел и рассказывал о горных егерях, и об альпинизме, которым он начал заниматься еще на первом курсе.

Казалось, что Клауса в меньшей степени интересовала юриспруденция, которой он посвятил последние шесть лет своей университетской жизни. Его в гораздо большей степени теперь интересовала тактика горных егерей.

– Вся история немецкого народа это война, – говорил он Лизе-Лотте, покуда они вместе катили ее велосипед по дороге к кольцу мюнхенского

трамвая, – а треть театров военного действия это горы. Погляди на карту. Путь в Индию, к ее несметным богатствам лежит через Балканы, через горные перевалы Кавказа и далее – Иран, Афганистан – эти колонии Британцев – всюду это горы. И там должен пройти немецкий солдат. Там, где не пройдут танки и панцергренадеры, где не пройдет кавалерия, в которой кстати полковниками рейтар служили и мой дед Карл Оскар фон Линде, и мой отец Вильгельм Оскар фон Линде, так вот, там где не смогут пройти ни танки, ни пехота, ни кавалерия, должны пройти мы – горные егеря.

А на остановке трамвая, Клаус спросил Лизе-Лотту – хочешь, я привезу тебе из похода в Индию настоящий лунный камень?

– Хочу, ответила девушка. …

Строевой смотр в полку это событие большой… Нет, не большой – огромной важности.

Это тот редкий случай, когда каждый солдат имеет свой шанс встретиться глазами с глазами своего генерала. И понравиться ему. Или наоборот – не понравиться.

Бывали случаи, когда именно со строевого смотра начиналась карьера того или иного военного. И маленький человечек с погонами рядового "шютце" становился вдруг… Ну, если не сразу становился большим человеком, то по крайней мере именно с того момента когда его заметил генерал, жизнь его кардинально менялась.

А бывало и наоборот.

Командир первой горнострелковой дивизии приехал в Нидерблюменкирхенские казармы.

Полк выстроили в каре.

Три батальона егерей по триста пятьдесят человек в каждом. И горно-вьючный артиллерийский дивизион – еще триста бравых мюнхенцев.

– Первая шеренга четыре шага вперед марш. Кру-гом!

Генерал медленно идет меду двух шеренг. Заглядывает в лицо каждого солдата. На шаг позади от него идет командир полка.

Вот генерал останавливается напротив какого-то юного баварца.

От внутреннего напряжения у рядового егеря глаза вылезают из орбит. Грудь выгнута колесом. Солдатик застыл по стойке смирно – руки с локтями отогнутыми назад, крепко прижаты к бедрам. Каблуки коричневых горных ботинок, казалось бы слились в крепкой диффузии.

Генерал заглядывает солдату в лицо.

Кажется, что солдат вот- вот либо лопнет от внутреннего давления, либо…

– Санитар второго взвода второй роты горных егерей ефрейтор Мейски, – орет солдатик.

– Жетон, – под стать солдатику рявкает генерал.

Солдат не меняя судорожно-вытаращенного выражения лица, рвет ворот и вытащив висящий на шнурке жетон поднимает его на уровень генеральских глаз.

– Левый каблук! – приказывает генерал…

Солдат делает кру-гом и замерев на одной ноге, словно какая-нибудь цапля на швабском болоте, подогнув другую ногу, дает любознательному генералу возможность ознакомиться с состоянием своего левого каблука.

– Правый каблук!

Теперь поза зеркально меняется.

А генерал уже идет дальше.

– Второй номер пулеметного расчета второго взвода второй роты горных егерей обер-ефрейтор Цандер орет очередной испуганный солдатик..

– Жетон, правый каблук, левый…

И так далее, и так далее, и так далее…

Как учил унтерфельдфебель Дитмар?

– Яйца зажать! В глазах преданность фюреру! …

До Клауса дошли только к исходу второго часа.

– Командир первого отделения высокогорного взвода разведки унтерофицер – фенрих Линде.

– Вильгельм фон Линде твой отец? – спросил генерал, неожиданно положив руку в перчатке на погон Клауса.